Их взгляды встретились — и его поразили стоящие в её глазах слёзы. Почему? Почему она плачет? Боится, что ли? Его — боится?! Не ведь я же не собираюсь брать тебя силой! Я не хочу насиловать тебя! Только не это!

И сам растерялся, опустил руки, чуть отстраняясь.

— Но почему?.. Почему, Ирида?

Она не ответила, от стены мимо него, мимо ложа пошла к двери, всем телом ожидая, что он не даст — схватит за руку, не позволит уйти так просто.

— Почему? — Это был не возглас — стон. — Я ведь люблю тебя… Люблю, понимаешь?..

Остановилась при этих словах, как наткнувшись на что-то, медленно повернулась к нему лицом — огромные зрачки, на щеках румянец, губы дрожат, и руки, стиснутые вместе, прижаты к щеке. Напуганная, растерянная, изумлённая.

— Не уходи… — попросил, взмолился. — Пожалуйста…

Сам с места не сдвинулся, боясь спугнуть неосторожным движением, так и смотрел через плечо, чуть повернувшись на расставленных ногах. Стоял, стиснув кулаки до боли в суставах. — Ирида…

Вышла, так и не обернувшись больше, лишь дверь осталась приоткрытой.

— Почему?!! — чуть не крикнул ей вдогонку Кэйдар. — Я же действительно люблю тебя… Тебя одну…

Догонять не бросился, о чём жалел позднее очень сильно. Медленно опустился на край ложа, запустил пальцы в коротко остриженные волосы, локти уперев в колени. Задумался.

Почему она так поступает с тобой? Нет, ты никто ей! Даже ребёнку общему вас никогда не связать! Никогда!

* * *

День отплытия оказался не из лучших. Небо затянули низкие серые тучи, моросил мелкий секущий дождичек. А с берега дул резкий холодный ветер.

Час был ранний, и погода ещё та, но провожать их всё равно пришли многие. В основном родня. Жёны с детьми, родители, самые лучшие друзья. Они выкрикивали имена своих, махали руками, посылали напутствия, бросали в воду ветки всегда зелёного кипариса.

Сходни убрали давно, но тронулись только после того, как пожертвовали с каждого из кораблей по две чёрные курицы. Все птицы утонули сразу — жертва принята Атэ благосклонно, значит, путь по морю будет гладким.

Кэйдар стоял на носу корабля, на капитанской площадке, возвышающейся над всеми. Смотрел на сгрудившихся у борта воинов и команду, даже рабы-гребцы, сейчас сидящие без дела, тянули шеи, заглядывали через бортовые доски надстройки, махали кому-то руками со смехом. Всем им было весело.

Странное дело, сам Кэйдар, ждавший этого дня с нетерпением, смотрел на всё равнодушно. Скорей бы уже выйти в открытое море. Берег отступал медленно, пристань со всем этим шумным народом отдалялась не так быстро, как ему хотелось. А вот на высокие стены города в серой утренней дымке смотреть было куда приятнее. Очень долго различался Дворец Правителя, родные белые стены. Он смотрел на них, не моргая, снова со странным ощущением, что видит их в последний раз. На всё воля Отца Небесного! Но ведь жертва принята морским владыкой благосклонно, моря бояться нечего, а на земле ещё посмотрим, что будет.