— Если б ты только хоть немного понимал меня… — начала осторожно, но Лидас перебил её:

— Я пытался, Солнцеликий тому свидетелем! Но эта связь… Нет! Такой подлости нет оправдания… Я ещё не знаю, что будет с тобой… С тобой и с этим ребёнком. Буду решать, когда вернусь… Одно могу сказать точно: варвара своего ты не увидишь больше!

— Но Лидас… — она выдохнула эти слова со стоном. — Я слышала, Кэйдар пообещал ему жизнь…

— Это ложь! Я не оставлю его жить… Я сам убью его, если раньше этого Кэйдар не сделает…

— Но Лидас… — Айна повторила свои же слова, но теперь с мольбой, со страхом. — Ведь Айвар спас тебя однажды. Ты помнишь? От тех беглых…

— Он всего лишь выполнял свою работу! — Лидас, чувствуя, что повторяет слова Кэйдара, сказанные им когда-то, нетерпеливо переступил на месте, повёл подбородком. Сама тема разговора раздражала его. Не за этим он шёл! — И вообще, хватит об этом говорить! — Повернулся уходить, но Айна поймала его за руку, сжала пальцы в обеих ладонях, заговорила быстро, торопливо, боясь, что не успеет сказать, что он не станет слушать:

— Лидас, пойми, это я одна во всём виновата! Я одна! Я ревновала… Я хотела отомстить тебе… Этот мальчик виноват лишь в том, что он попался мне тогда на глаза… Я сама ему себя предложила, понимаешь ты это?! А сейчас… Сейчас я люблю его! Я жить не смогу без него… И если ты будешь виноват в его смерти…

— Опомнись, Айна! — Лидас вырвал свою руку, изумлённо сверкнул глазами. — Что ты говоришь? Ты сама хоть понимаешь, что́ ты говоришь?

— Лидас, прошу тебя… — Айна плакала беззвучно, смотрела на него ослепшими от слёз глазами и даже не моргала, прижимала ладонь тыльной стороной к губам, шептала невнятно, с мольбой:- Меня одну наказывай… Как хочешь! Я виновата… Но он не при чём… Он столько раз рассказать тебе хотел… признаться во всём…

— Хватит! — Лидас отступил. — Будет суд — там всё расскажешь, а я не судья тебе…

— Но ведь ты же тоже любил… Ты знаешь, что это такое… Лидас, пожалуйста! — Айна снова попыталась поймать его за руку, слепо вытянула к нему руки с дрожащими пальцами. Такой слабой, такой отчаявшейся, умоляющей Лидас Айну ещё ни разу не видел. Куда подевалась её холодная отстранённая враждебность? Неужели она может быть и такой, твоя неприступная высокомерная красавица? Она буквально измучена своим страданием. Она никогда не любила тебя так, даже в половину такой силы не любила.

— Лидас, молю, во имя того чувства, во имя твоей прежней любви… Именем Матери заклинаю… — Айна не решилась больше приблизиться к нему, со стороны смотрела на Лидаса, а тот, ни слова больше не сказав, вышел из спальни.