— Да, царь!

— Ну, вот! Раз уж он такой хороший воин, твой господин и будущий правитель, он сумеет и сам выступить в ритуальном поединке. Победит — вам всем троим сохранят жизнь, проиграет — и ты вместе с марагом умрёшь тут же!

— Наследник должен быть принят вами на положении уважаемого заложника, пленника, но никак не жертвы! Рисковать его жизнью…

— Где твоя земля, ми-аран? — грозно нахмурил густые брови царь аранов, перебил Лидаса. — Здесь я принимаю решения! И я сказал своё слово!

— Наследник ранен. В последнем бою он сильно ударил себе голову. Он еле двигается, царь… — Лидас позволял неслыханную, невиданную дерзость: он осмелился возражать самому царю Даймару, царю древнейшего племени на Земле, сотворённого самой Матерью, племени «перворождённых», как сами называли себя араны.

Не понимая, о чём говорят между собой царь и пленный, не зная вайдарского, но отлично разбираясь в ситуации, воины вокруг священных костров неодобрительно загудели. Кто затопал ногами, кто засвистел, кто принялся стучать копьём по щиту.

Царь Даймар поднял руку раскрытой ладонью повыше, так, чтоб видели все, и этот жест подействовал как приказ угомониться. В повисшей тишине, нарушаемой лишь дыханием нескольких десятков вооружённых людей и треском пламени, голос Лидаса прозвучал громче обычного:

— Это будет нечестный поединок, царь!

— Тогда за твоего Наследника выйдет его раб! Он ведь тоже воин, не так ли?

Лидас изумлённо сглотнул, не сразу нашёлся, что сказать, но всё же ответил:

— У нас так не принято. Чтобы раб за своего господина? Позволь мне… Я буду более достойным противником твоему сыну, царь.

— Дайрил-сын, ты сломаешь себе руку, чтоб биться с этим ми-араном наравных? — со смехом спросил царь Даймар своего сына. Спросил громко и на родном, аранском языке, так, что все вокруг, приняв его слова за шутку, оглушительно расхохотались.

Один Лидас не понял ничего. Растерянно переводил глаза с одного лица на другое, понимал одно: эти длинноволосые варвары, похожие друг на друга, как братья, смеются над ним. Но что он сказал или сделал такого смешного, Лидас никак не мог понять.

— Этот смех мне расценивать, как ответ на моё предложение? — спросил Лидас, когда все вокруг затихли. — Я настолько плохой воин, царь? — Подбородок вскинул, заросший пятидневной щетиной. Глазами тёмными, невиданными среди аранов, сверкнул негодующе. А рукой повёл так, будто меч свой искал у пояса.

— Я сказал своё слово, ми-аран! — Царь Даймар поднялся во весь свой рост и оказался даже немного выше Лидаса, плечи свои могучие расправил. — Сегодня вечером на тайтане определится твоя судьба и судьба твоего господина. Можешь передать марагу: пусть готовится! Уведите его! — приказал уже на аранском своим воинам. — Накормите их там, узнайте, может, ещё чего надо.