Воины с короткими копьями в руках обступили их со всех сторон, не из опасения, скорее, для защиты. Те из хозяев, чьи близкие пострадали в стычке, не могли не думать о мести.

Но их не трогали. Пока. Разглядывали, переговариваясь между собой, и отходили. Одни лишь мальчишки, собравшиеся вокруг, позволяли себе то, что было запрещено взрослым, они кидали в пленных камнями и снежками, осыпали грубыми насмешками. Кое-какие реплики Айвару даже удалось разобрать:

— Это не мужчины! У этих двух — голые ноги… Они — бабы! Смотрите, они носят юбки…

Они смеялись, показывая на них пальцами, и этот смех унижал и бил больнее ледяного снежка, попавшего Лидасу как раз по сломанной руке.

— Демоново семя! Что им надо от нас? Скажи им, пусть заткнутся! Ты же знаешь их язык! — крикнул Лидас, уклоняясь от камня, брошенного прямо в лицо.

— Не-ет! — ответил со смехом Айвар. — Пускай! Что я могу сделать? Они смеются над тем, как вы одеты… Паттий и сандалии… Это с непривычки действительно забавно…

Внешний вид самого Айвара мало отличался от того, как одевались араны. Длинная рубаха до середины бедра, узкие штаны, высокие сапоги из кожи. В такой одежде ходить по горам через снег удобнее всего. Но аэлы штанов не носили, считали их варварской одеждой. И даже в этот поход все они оделись, как обычно: короткий шерстяной паттий на тело, а поверх — дорожный, длинный, почти до щиколоток, но с боковыми разрезами выше колена. На ногах шерстяные толстые гетры, высоко затянутые ремнями походных сандалий.

— Тупые варвары… Жалкие выродки, — неожиданно заговорил Кэйдар, выцеживая слова сквозь стиснутые зубы. Осмысленность этих слов поразила Лидаса настолько, что он ничего не успел сделать, когда Кэйдар попытался поймать самого настырного из ребячьей своры за шиворот. — Я покажу тебе, гадёныш языкастый, как смеяться надо мной… Я поучу тебя почтительности…

Только руку занёс для шлепка, не обращая внимания на тычки и пинки других мальчишек, но ударить не успел: аран из оцепления, ругаясь на своём тарабарском наречии, ткнул Кэйдара в грудь древком копья.

Удар получился таким сильным, что Кэйдар назад отлетел, упал на спину. Рванулся подняться, приподнялся на руках — и снова упал. Острие копья нацелилось ему в горло, один короткий выпад — и всё!

— Ещё дёрнешься — и сдохнешь!

Эта угроза не требовала перевода, её и так все поняли. А аран отвернулся, закричал на мальчишек, замахнулся копьём, разогнал их по домам, благо давно пора было ужинать.

Пленных до утра заперли в сарае для овец, приставили к двери охрану.

— Нам нельзя так просто сдаваться! Неужели мы так и будем просто ждать, пока нас не принесут в жертву, как баранов? — Лидас сразу же принялся прощупывать стены, беспокойно передвигался в темноте, натыкаясь на какой-то хлам и ругаясь сквозь зубы.