Дайвис, средний сын царя Даймара, собрался в этот день на охоту, заходил на кухню за хлебом для лошади и собаки, убирая в ножны нож, столкнулся с Кэйдаром при входе. Тот нёс охапку дров и не отступил в сторону, пропуская господина.

Дайвис толкнул его плечом, прикрикнул:

— Ты, головёшка! Смотри, куда прёшь, дурак!

Кэйдар уже немного понимал язык аранов, сам знал кое-какие слова, быстро нашёл, что сказать:

— Сам дурак! И нечего тут ножом своим махать. Напугал.

— Болтаешь много, голоногий! — Дайвис был старше своего брата Дайрила и, несмотря на это, был очень похож на него: те же длинные светлые волосы, те же тёмно-серые глаза, но в лице уже не осталось той юношеской мягкости. Напротив, Дайвис отличался взрывным характером, не терпящим неповиновения. Раб, огрызающийся в ответ на упрёк господина, должен быть наказан, и Дайвис не стал ждать. Толкнул аэла с такой силой, что тот еле на ногах устоял и дрова рассыпал.

Два других воина из дружины, ждавшие царевича возле осёдланных лошадей, дружно расхохотались.

— Поставь его на место, Дайвис! Этот голоногий слишком наглый для раба. Это он царевич у ми-аранов, да? Тогда понятно…

Они перебивали друг друга, смеялись, и Дайвис отвлёкся, глянул в их сторону. А Кэйдар ударил его в эту минуту, точно в челюсть.

— О-па! Вот это удар! — Засмеялся один из дружинников, придержал царевича за плечи, не давая упасть.

— Ну, держись, урод! Без зубов ты у меня точно останешься! — Дайвис бросился на Кэйдара так стремительно, что тот еле увернулся от кулака, пытающегося поймать его скулу. Но зато пропустил удар с левой руки. После него в ушах зазвенело, а перед глазами всколыхнулась багровая волна.

— Хороший ответ, Дайвис! Прямо отличный!

Короткая потасовка закончилась, едва начавшись, они только ударами обменялись. А потом вмешался один из аранов — подставил Кэйдару подножку, и тот упал назад, прямо на спину. Быстро перекатился, но подняться не успел. Дайвис пнул его сапогом под рёбра. Попал точнёхонько в кинжальную рану в левом боку, уже начавшую понемногу затягиваться. Кэйдар не сдержал болезненного стона, громкого, неожиданного для всех.

— Больно? — Дайвис удивился, добавляя ещё. — Тебе больно, баба голоногая? Ну-ка, ребята, помогите, я ему всыплю горячих за всё хорошее! — Он выхватил хлыст из-за пояса, смотрел, как два других арана подхватили Кэйдара под руки, поставили на ноги. Затрещала ткань паттия, открывая белую нательную рубашку. Когда разорвали и её, кто-то из аранов заметил:

— Кожа-то какая белая, и правда, как у женщины…

Вот только шрамы на ней — один от меча, другой от стрелы — были шрамами на теле мужчины и воина.