Айвар головой мотнул нетерпеливо, требуя продолжения, спросил:

— Человек этот… Что он украл у вас?

— Любопытный ты, парень. — Улыбнулся аран, но не дружелюбной показалась эта улыбка. — Про земляка своего всё знать хочется? Этот ми-аран по наивности своей сам всё про себя рассказал… Не был он посланником бога. Обычный мараг. Да, мараг! Он сам так называл себя… Небольшое племя в горах, по другую сторону перевала…

Этот Дайанор вовремя сбежал. Так же неожиданно, как и появился. Его бы принесли в жертву Моху, как было решено среди жрецов. Но марага предупредили.

Дочка Айнура, жрица из храма Матери… И он украл её у отца. Без всякой свадьбы, без всякой договорённости. Увёл ночью с собой. Как вор!

Ми-аран — и перворождённая! Всё равно, что связь с рабом. Какой отец стерпит такое? Унижение на всю семью, на весь род. Ми-аран и жрица!..

Богиня нас за такое святотатство наказала жестоко. Два года подряд хлеб не родился. Весна холодная, осенью — ранние заморозки и снег. А зимой такие морозы — носа не высунуть…

Мараги — это проклятый народ! Мох посылал нам того марага как предупреждение. Его убить надо было сразу, тогда не было бы ничего…

Аран помолчал, сосредоточенно хмурясь, стягивал узел повязки, натолкнувшись на взгляд Айвара, неожиданно спросил:

— А тот-то мараг Дайанор, верно, сумел назад в своё племя вернуться? От него ты язык наш знаешь? И знак этот, знак Матери…

— Мы почитаем Богиню, как и вы. Этот знак нам издревле известен, — ответил Айвар, выдерживая холодновато-спокойный взгляд старого арана. — В храме Матери среди жриц… И эта женщина-жрица, Айвин… Она жива до сих пор… Живёт среди нас… Она не рабыня, она главная жрица в нашем храме… — Он не мог говорить в полный голос, ему и дышать-то было больно, но всё равно сказанное изумило арана.

— Айвин? Так ты назвал её имя? — Айвар даже не кивнул в ответ на этот вопрос, продолжал смотреть старому арану в лицо. — Красавица Айвин! Гордость семьи… Несчастная. Жить вдали от своих, от семьи, от близких, среди варваров. Проклятое племя! Создания демона! Вы лишили нас нашей благости! Нашей удачи! Покровительства Богини…

Старик обвинял Айвара открыто, бросал жгучие слова прямо в лицо, не ждал ни объяснений, ни оправдания. Обвинял в преступлении двадцатипятилетней давности, в котором сам он не был виновен.

— Подлые обманщики и воры! Вы несёте на себе печать несчастья! Проклятия Айнура на все ваши головы! Несчастный отец… Он ещё узнает всё… Его дочка… Его Айвин… Она прозябает в мире проклятых… Она страдает среди чужаков.

Айвар устало глаза прикрыл, слушал причитания старика. Не ожидал он такой бурной реакции на всё сказанное.