Кэйдар забился в их руках после первого же удара, закричал с ненавистью:

— Уроды! Уроды паршивые! Сволочи…

Вырывался с такой силой, с таким отчаянием, что и двое с ним еле справлялись. Но его не отпустили до тех пор, пока сам Дайвис не сказал, опуская уставшую руку:

— Ладно, хватит с него…

Ми-аран не кричал, не просил о милости, ещё раньше потерял сознание, рухнул ничком, как только его отпустили. А Дайвис перешагнул через него, убирая размякший от крови хлыст за пояс, сказал:

— Поехали, ребята!

Лидас только вечером про всё это узнал, когда пригнал вместе с другим рабом, Товием, коров с поля, удивился, что Кэйдар, как обычно, не вышел помочь ни с водой, ни с сеном.

Нашёл его в их углу, в той части дома, где жили несемейные рабы из молодёжи и из стариков. Сел на свою лежанку, уже привычным движением поддержав сломанную руку. Кэйдар лежал на животе, уронив взлохмаченную голову на руки. Разорванный до пояса паттий, открытая спина, а по ней — багровые рубцы — следы от плётки. Да, когда на кухне сказали, что его побили, никто не сказал, что это была плётка. Для Кэйдара это худшее из унижений. Бедняга, что он опять сделал не так?

С другими рабами он высокомерен до заносчивости, даже не ест за одним столом. Ни с кем не общается, не пытается подружиться. И с аранами сохраняет те же отношения. Скрипя зубами, выполняет приказы. Надолго ли хватит его терпения? Не сбежит, так нарвётся на крупные неприятности. Не Даймар его убить прикажет, так кто-нибудь из царской дружины убьёт.

Лидас сам родился царевичем, но младшим, после Гирана, не наследником. Поэтому его никогда особо не выделяли, не баловали вниманием, даже родной отец, царь иданов, Тиман. Он, конечно, по-своему любил младшего сына, но никогда не прощал ошибок или слабостей. Хорошо ещё, что хоть друзей не выбирал ему сам, и не запрещал общаться с прислугой.

Бывало, Лидас неделями пропадал в какой-нибудь отдалённой горной деревушке, отправлялся на охоту официально для всех, а сам вместе с Вилатом пробовал на вкус жизнь простолюдинов. Среди горных пастухов он учился объезжать вольнорождённых жеребцов, ходить по следам диких коз и скрадывать снежного барса, стрелять из лука и обороняться обычной пастушьей палкой. Да, он узнал многое из того, чему при дворе царя и цены не знали, и ещё, он научился видеть в бедняках и невольниках таких же людей, с их заботами и проблемами, с маленькими радостями и печалями.

Да, ему было проще, теперь он запросто сходился с прислугой, не гнушался никакой работы и последнего из скотников.

Поднявшись, Лидас одной рукой натянул на Кэйдара плащ, скрывая от глаз нещадно иссечённую спину.