Стирая кровь со сбитой о землю скулы, Дайрил замотал головой, длинные волосы, рассыпавшись, мешали видеть испуганные глаза.

— Урод безмозглый! — Дайвис бросился на ми-арана, вымещая на нём в каждом ударе ярость и страх за младшего брата.

— Не надо! Ради Создателя! — закричал Лидас, пытаясь подняться. Видел со своего места, как бьют Кэйдара, бьют смертным боем, когда не смотришь даже, куда приходится удар. — Что же вы делаете? — простонал с отчаянием, поднялся-таки, но ему и шага сделать не дали: конный аран сбил Лидаса ударом ноги в спину, приказал:

— Лежать, собака!

Лидас снова упал, но теперь на левый бок, как раз на сломанную руку. Кости, уже порядком поджившие, с оглушительным хрустом сместились снова. Чёрное пламя полыхнуло перед глазами, и Лидас рухнул ничком, теряя сознание от боли.

_________________

Кэйдар лежал на животе, уткнувшись лицом в связанные в запястьях руки, ещё приходя в себя, почувствовал, как ему на голову тонкой струёй льют ледяную воду. Холодно, холодно до озноба, мокро и больно — это было всё, что он ощутил сразу, ещё не успев открыть глаза. Со стоном передёрнул плечами, повёл подбородком, пытался сказать, чтоб перестали лить на него эту проклятую воду. Но язык во рту не ворочался, и распухшие, разбитые в кровь губы занемели, не двигались.

Били. Да, тебя ведь били!

Вспомнил неожиданно всё, и расхотелось жить и дышать. Что ещё они от тебя хотят? Чего им ещё надо?

Неимоверным усилием воли приподнялся, опираясь о землю обеими руками, стоя на коленях, медленно поднял голову — и встретился глазами со своим хозяином и господином, с царём Даймаром.

Аран стоял на нижней ступеньке крыльца. Пальцы обеих рук за поясом, а большие пальцы отставлены в стороны. На губах усмешка, и во взгляде.

— Твой друг говорил, что ты — сын вашего царя, мог бы править сам… Но для этого ты слишком глуп. Слишком… Этот побег… Неужели ты сам думал, что у тебя получится? — Короткий смешок, разозливший Кэйдара сильнее, чем спокойный ровный голос. Он понял не больше половины, он всё ещё плохо знал язык, и всё равно ответил:

— За попытку побега положена казнь, к чему тогда эта болтовня?

Говорил негромко, подбирая слова из тех, какие знал, и эта неспешность добавляла им значимости, а всему облику Кэйдара, несмотря ни на что, уверенность и силу.

— Торопишься умереть? — усмехнулся царь.

— Если б я мог выбирать, я бы предпочёл вернуться домой. К себе. Я — Наследник, не раб! Я с самого начала это говорил. Свободнорождённый…

— Раб! Мой раб! — перебил Кэйдара царь. — И ми-аран к тому же. Мне решать, что́ с тобой будет. Мне — твоему хозяину! И отпускать я тебя не собираюсь. И убивать пока тоже не хочу. Пока…