— Значит, я буду снова пробовать! Ещё и ещё! — Кэйдар глазами сверкнул яростно. — Я не раб! Я — воин! — Попытался подняться, выпрямиться в полный рост, но один из воинов дружины, стоявший за спиной, положил обе руки на плечи, придавил к земле. Кэйдар вывернуться попытался, яростно ругаясь сквозь зубы, — гады! сволочи, что они себе позволяют? — и не рассчитал собственные силы, упал на бок с невольным стоном: рёбра и все внутренности отозвались дикой болью.

Мгновенно разъярившийся дружинник носком сапога несколько раз наподдал под рёбра. Сквозь затхлую пелену тошнотной мути Кэйдар расслышал голос царя:

— Хватит, Сактавий! Мы ещё не договорили… Помоги ему!

Кэйдар позволил себя поднять, стоя на коленях, с хрипом дышал, втягивая воздух через разжатые зубы. Рёбра болели при каждом вдохе. Паршиво! Наверняка, есть переломы или трещины. Как это больно всё. И ещё это унижение. Чего он хочет, аран этот проклятый? Публичного извинения? Что я буду извиняться и раскаиваться? Не дождёшься!

Но как больно всё-таки. Разве кто-то когда-то смел поднимать на тебя руку? Да никогда! Может, только от Отца схлопатывал пощёчину, от Велианаса подзатыльник, когда вредничал, но это не в счёт, это ещё в детстве. Ты уже и забыл, каково это, когда больно. И ещё от мокрой одежды заледенело всё тело. Зуб на зуб не попадал. Знобко передёрнув плечами, Кэйдар вспомнил вдруг марага. Давно, вечность назад, тот разговор на корабле, его, продрогшего, лязгающего зубами.

Ты был тогда господином, вершителем чужих судеб, кто ты сейчас? Жалкое ничтожество — вот ты кто! Как и тот мараг, в твоих руках. Что захотят, то и сделают.

Но я не собираюсь терпеть и унижаться! Я не мараг! Уж пусть лучше сразу убьют, чем терпеть такое.

— Я хочу, чтоб ты, царевич ми-аранов, знал: отсюда невозможно сбежать! — сказал Даймар, и Кэйдар медленно перевёл на него глаза. — Ты никогда не найдёшь дорогу назад. И пробовать не стоит. А будешь пробовать — будешь наказан. Упрямый раб становится послушным под хлыстом…

— Лучше убей! — перебил арана Кэйдар. — Потому что я тоже тебе скажу: я не перестану пробовать, царь. Не перестану! Я вернусь или умру! Если хочешь остановить — убей прямо сейчас! Потому что я…

Кулак дружинника с глухим стуком грохнул по спине как раз между лопаток, и Кэйдар не договорил, скривился от боли. А царь Даймар рассмеялся.

— Зачем я тебе? — хриплым голосом крикнул Кэйдар и снова попытался подняться. — За меня могли бы заплатить золотом… Много! Сколько скажешь…

Даймар снова рассмеялся, качнулся с пяток на носки, поскрипывая кожей сапог. Другие воины из дружины, те, кто стоял вокруг, поддержали его смех. Лишь на лице младшего из царевичей, Дайрила, сохранялось выражение угрюмого внимания.