— Сын царя — мой раб! Это выглядит забавно! У меня никогда не было среди рабов царевича. Такого удовольствия ни за какие деньги не купить. А ещё ты дерзок и нагл… Я хочу сделать из тебя отличного работника! Послушного, толкового…

Кэйдар не мог спокойно вынести такое, — презрение в глазах царя и смех окружающих — молча, без угроз и предупреждения, бросился на Даймара. Об одном только Создателя просил в эту минуту: «Пусть убьют! Пусть просто убьют — и всё!»

Царь Даймар, казалось, совсем не ожидал этого броска, но так только казалось. Пальцы, мгновенно стиснувшиеся в кулак, поймали Кэйдара ещё в воздухе. Удар пришёлся прямо в лицо, и тот рухнул тут же, у ног своего господина. Ещё пытался подняться, когда Даймар отдал приказ:

— На конюшню — и выпороть хорошенько! Чтоб желание бегать сразу пропало.

Часть 44

Часть 44

К старику Айгамату редко когда приходили люди из посёлка. Немногие обращались к нему как к лекарю, и Айвар не знал, почему, ведь лечил-то тот действительно неплохо, был аккуратен и заботлив.

Со своего места Айвар мог видеть, как аран осматривает очередного болящего. Молодой воин, он показался неожиданно знакомым. Может быть, потому, что раза два до этого он появлялся уже в пещере старика. Наблюдая за ними обоими, Айвар неожиданно вспомнил, где видел молодого арана. Это же тот воин, из раненых. Колотая рана острием копья в правую сторону груди. Ты тогда ещё сомневался, думал, что не успеют спасти. Спасли. Айгамат вы́ходил.

Вон, и шрам свежий совсем, старик прощупывал его осторожно кончиками пальцев, проверял, как срослись рёбра, чуть надавливая на кости, спросил:

— Купаешься сколько раз в день?

— Трижды, как вы и велели, — ответил молодой аран, чуть улыбаясь: прикосновения лекаря вызывали щекотку, а от неё, несмотря на близость очага, по спине, по рукам пробегали мурашки.

— Хорошо, молодец. — Айгамат покивал довольно. — Лёгкие у тебя уже хорошо поджили, чувствую, что почти здоровы, а вот рёбрышко нижнее, в нём шершавость улавливается… Когда двигаешься, больно?

— Дрова колол этой рукой вчера, болело малость. — Улыбчивое лицо арана, молодое безбородое лицо, очень слабо напоминало ту сведённую судорогой боли маску. Удивительно ещё, как Айвар узнал его, вспомнил.

— Матери скажи, чтоб приготовила тебе холодец из куриных или бараньих костей. Так, чтоб несколько дней покормить… — Айгамат протёр сам шрам и кожу вокруг смоченной в ведёрке тряпочкой, особым закрепляющим знаком перечеркнул место недавней страшной раны, разрешил одеваться, а сам отвернулся к очагу, отжал из тряпки воду прямо в огонь.