А теперь? Эта жалкая царапина, и та покоя не даёт. И боли головные постоянно. Иной раз смотришь, смотришь, а всё вокруг вдруг — раз! — и в черноту проваливается. Как если бы ослеп разом. Моргаешь-моргаешь, трёшь кулаками — бесполезно. Пока само не пройдёт. И, главное, бывает неожиданно или если наклонишься резко. А ещё когда зуботычину от кого-нибудь пропустишь.

Прыгая с камня вниз, Кэйдар неловко наступил на левую ногу — болью через всё тело пронзило так сильно, что с коротким вскриком, потеряв равновесие, он упал на спину.

Какое-то время просто лежал, радуясь этой передышке, слушал, как оглушительно бухает в висках кровь, и сердце в груди заходится. Лежал, закрыв глаза, не решаясь пошевелиться, боялся: нет ли перелома.

От скалы справа падала тень, и солнце не грело, и камень холодил сквозь одежду. Пора идти, хватит валяться. Рано ещё отдыхать.

Со стоном перекатился на левый бок, приподнялся на локте, другой рукой прямо через ткань рубашки прощупал старую рану. Сыро. Сукровица и нечистая кровь пропитали насквозь.

Глянул на испачканные пальцы, загрубевшие, с мозолями, как у крестьянина, но подумал о другом: «Хорошо бы перевязать. Тогда бы, глядишь, давно уже зажила. Но самому никак. А Лидаса просить? Нет! Ему своих забот хватает. Да и свои болячки к тому же я сам лечу обычно…»

Тяжело поднялся на ноги, встряхнул головой, зажмуриваясь: знакомая чернота накатила снова. И тут услышал. Лай. Собачий лай. Не лай даже, а жуткий протяжный вой, знакомый вой.

Кэйдар за свою жизнь достаточно побывал на охоте, чтоб понять, что значит этот вой. Так собаки обычно воют, когда идут по следу, когда чувствуют запах зверя.

Но сейчас зверь — это ты! Ты сам. Это тебя выслеживают собаками, вернее, уже выследили.

Закаменев от ужаса от одной этой мысли, Кэйдар какое-то время просто стоял, слушал этот смертный жуткий вой. А потом сорвался, побежал вдоль по склону.

Бежал вперёд, не разбирая дороги. И откуда только силы взялись? Камни катились из-под ног, мелкие острые камешки больно кололи подошвы через тонкие подмётки сапог, не предназначенных для ходьбы по горам.

Кэйдар на месте падения обронил небольшой полотняный мешочек с припасами: десяток сухарей, два куска свежей вчерашней лепёшки, несколько полосок вяленого мяса, пара луковиц — всё, что удалось припрятать незаметно от чужих глаз. Обронил и даже не потрудился собрать. Некогда было, да и какой смысл? Поймают — и всё это будет уже ни к чему.

Бежал, не глядя по сторонам, не зная дороги, просто, лишь бы не догнали. сорвался и скатился в небольшой ручей с ледяной водой от тающего горного ледника.