Лидас отступил, продолжая смотреть на Кэйдара. Его одного он сейчас лишь видел. Смотрел и никак не мог понять: живой он или нет? Может, и не перенёс обратной дороги. Но Кэйдар был жив. Мало того, он был в сознании. И откуда силы ещё брались? Чтобы жить после всего, что пришлось испытать. После всех побоев и пинков, после всех насмешек и глумления, какие слышал на обратном пути в посёлок, пока тащили его на верёвке, как дикого зверя, связав за спиной руки.

Полулежал, прижавшись спиной к тёплым брёвнам, исподлобья следил за Дайвисом и за Даймаром.

Он ненавидел их обоих сильнее всего, сильнее всех других аранов, вместе взятых. Папаша и сынок — сволочная семейка! Гады ненавистные! Один другого стоит.

Ведь объяснял же им сколько раз, что не простой я человек, что за меня заплатят любые деньги, золотом и камнями драгоценными. Нет же! И дело даже не во врождённой варварской тупости, нет, всему причиной одно желание — желание унизить, поиздеваться над тем, кто рождён был править и повелевать. Сына царя приятно видеть своим рабом, знаете ли! Видеть, как он убирает навоз за твоими коровами, колет дрова и чистит золу в печках. Приятно осознавать свою власть, свою безграничную власть и презрение к родовой мести, которая в таких случаях обычно тоже должна заставлять задуматься.

О, как Кэйдар ненавидел их, этих двоих! До скрежета зубовного!

Жалко, убить не получилось. Промашка вышла. Это был твой последний шанс хоть как-то отомстить им, а теперь после всего тебя жить не оставят.

Ну и подавитесь! Да! Не нужна мне такая жизнь! Не жизнь — подачка господская! А мне не нужны ничьи подачки, тем более, ваши, господа перворождённые.

Ненависть, жгучая ненависть переполняла сердце Кэйдара. Эта ненависть придавала ему сил. Эта ненависть бросала в жар его самого, он прямо ощущал, как горячая волна непонятного жара прокатывает по его телу, и пальцы занемевших до бесчувствия рук начало колоть и жечь, как если б держал ладони над очагом.

А потом, потом случилось невероятное. То, чему никто позднее не мог дать разумного объяснения. То, во что немногие поверили, а те, кто присутствовал, не сразу поняли, что к чему.

Айрид, один из аранов, стоявший к Кэйдару ближе всех, вдруг закричал страшным голосом. По рукавам его куртки и вверх, до плечей, побежали язычки пламени. Настоящего огня! Живой человек вдруг загорелся сам собой непонятно как и почему! Он пытался сбить пламя прямо ладонями, пятился с криком.

— Воды! Дайте воды! — закричали вокруг.

Лидас видел всё это, изумлённо открыв рот, смотрел на Кэйдара. Видел его лицо со следами от побоев, видел его огромные глаза, наполненные жгучей ненавистью. Какая огромная сила, сила отчаяния, была в этом взгляде! Удивительная сила!