Беласк вздохнул и заявил:

– Нет, спасибо. Убейте меня уже, ради всего святого. Если уж и Альберта решила, что эта ваша клятва важнее всего, что есть теперь у Адальга и Эпонеи, то я умываю руки. Может, они сами справятся. А я себе опостылел теперь ещё боле. Тьфу, шалава.

Беззвучный хохот продолжал сотрясать графа, но он отрицательно покачал головой.

– Я уготовал вам другую судьбу, герцог Видира. Вы умрёте при любом раскладе, но не так быстро. Валенсо! Я думаю, мы закончили.

Низкая дверка открылась, и внутрь вошёл смуглый тайный советник. Взор его был буквально прикован к пленнику. Когда он подошёл и принялся развязывать его, Беласк презрительно поинтересовался:

– На что ты так уставился, позволь спросить?

Бледные глаза Валенсо налились кровью. И он спросил негромко:

– Ты не помнишь меня, герцог Видира?

Беласк окинул его недоумевающим взглядом и бросил:

– Понятия не имею, кто ты такой.

Из своего тёмного угла Экспиравит увидел, как Валенсо дёрнулся, будто ужаленный. Он тяжело вздохнул, сочувствуя товарищу. Валенсо уже многое повидал, но почему-то считал, что птица столь высокого полёта будет держать в памяти его, охотника на лис.

– Тогда вспомни, – процедил Валенсо и, отвязав лорда от стула, развернул его к себе. – Ририя, двадцать лет назад. Ты решил, что будет очень смешно затравить меня охотничьими собаками, когда увидел, что я пытаюсь ухаживать за леди Альбертой. Будто разницы сословий было недостаточно, чтобы из этого и так ничего не вышло.

Беласк поднял брови, его взгляд блуждающе прошёлся по комнате и вновь остановился на Валенсо.

– Честно говоря, совсем вылетело из головы, – и усмешка, полная издёвки, искривила его лицо. – Я из черни только своего дворецкого по имени называл.

Валенсо врезал низвергнутому лорду в челюсть как следует, от души, так, что тот громыхнулся оземь вместе со стулом. Даром что через голову не кувырнулся. Связанные руки помешали ему быстро прийти в нормальное положение. И, глядя на то, как он ворочается в попытке приподняться, Валенсо сдавленно прорычал:

– Тогда запомни, герцог Видира. Меня зовут Валенсо, и я был охотником на лис у леди Альберты Эльсинг. После этого я перестал им быть. Я стал охотником на людей. И это я убедил Альберту предать тебя. Спустя столько лет она предпочла меня.

Он рассчитывал, что эти слова будут больнее удара, но Беласк лишь сплюнул в сторону и гоготнул:

– Да, на следующие пару лет. Может быть.

Этот человек, которого оказалось не так уж трудно одолеть на его же родной земле, отбивался тем, что умел лучше всего. А умел он не давать победителю чувство победы. И, понимая, что Валенсо выходит из себя по-настоящему, чего с ним раньше не случалось, Экспиравит глухо позвал его: