Она так хотела встретить эту Долгую Ночь с Сепхинором. И он хотел. Что же теперь, она больше никогда его не увидит?

Слёзы лились снова, и подмастерье ворчал где-то над ухом, что эдак она выплачет всю воду, что ей пытаются дать. Но Кристор шикал на него вновь. Час за часом она то мучилась, то приходила в себя. Пока наконец не открыла глаза и не ощутила себя в полной силе немедленно встать и дойти до уборной. Надо было только собраться с силами.

Капля пота опять упала на веко, и она смахнула её. Платок оказался у неё прямо под носом, и она взяла его, чтобы утереть лицо. А потом отпустила, отдавая обратно, и увидела черные пальцы и острые когти.

Дыхание остановилось, и она перевела взор на графа. Одни лишь глаза его, как всегда, отсвечивали розоватой умброй из-под шляпы. Он стоял рядом с кушеткой, и носовой платок в его руках был практически чист. Вся возможная краска уже стёрлась. И Валь поняла это сразу, поняла по его выжидательному вопросу в его лице.

– Не знал, что яд змей так полезен для женской молодости, – прошелестел он, и её бросило в жар. Она дрогнула и сжалась. Кристор, накинувший поверх сорочки халат, подошёл ближе.

– Экспир, не мучь, – решительно молвил он. – Оставь девушку в покое. Придёт в себя, тогда и устроишь допрос.

– Это не допрос, а самое что ни на есть искреннее беспокойство, – прошипел граф в ответ, но тон этих слов не давал обмануться: в них была угроза. – Всего пара слов.

– Я прошу тебя.

– Дай мне ещё минуту; всего за минуту она не умрёт от страха.

Советник помрачнел, но спорить не стал и отстранился. А Демон вновь обернулся к Вальпурге. И спросил вкрадчиво:

– Итак?

– Я… я признаю, что пыталась обмануть вас, – пробормотала Валь. – Что…

«Что? Что я баронесса? А как же Эпонея? Нет, конец света для меня хоть и настал, но Рудольф умер не для того, чтобы я устроила его всем остальным. Пока есть легенда, есть и оправдания. Думай, думай!»

– Продолжайте, продолжайте, мисс Эйра, дочь Эйры.

– Я сделала это сознательно, – выдавила она. Ей хотелось убежать, исчезнуть из тени, которую на неё, вопреки поверьям о вампирах, отбрасывал проклятый граф. Но нельзя было даже шевельнуться. – Я боялась, что буду неубедительна без тени минувших лет. Что вы не поверите, что молодая женщина может быть одарённой чародейкой. И что… ну…

– Ну?

– …что вы ворвётесь и будете насиловать всех, кроме баронессы. На вас же не написано, что вы обязуетесь соблюдать свои обещания.

Граф склонил голову набок. Синева зимней ночи качнулась в его недоверчивых очах.

– Кроме вас там была ещё служанка. Что ж вы и её не разукрасили? – усмехнулся он.