Отзвук его речи последней раскалённой иглой пронзил сознание Вальпурги, после чего она обмякла на крыльце и забылась в отчаянии и боли.

15. О важности сна

15. О важности сна

Валенсо ворвался в графские покои, буквально сбив с ног личную гвардию Экспиравита, и застал того выходящим из своей спальни. Как всегда, ввечеру, когда тьма уже начала обволакивать Брендам, граф просыпался и в первую очередь брался за новости дня. Но этот день – что настал сразу после массовой казни в Летнем замке – был особенным для тайного советника. Он, можно сказать, праздновал победу. И мог назначить первое февраля своим личным праздником.

– Экспир, с пробуждением! – с порога объявил он. Горбатый вампир явно собирался начать свою ночь с кофе, но при виде Валенсо остановился и молча завалился на диван у потушенного камина. Вечный его радикулит по вечерам беспокоил его меньше, чем перед сном, и оттого он казался живее. Вышедший за ним щенок колли потянулся и зевнул во всю свою узкую пасть, а потом запрыгнул ему на колени.

– Я думал, что успею хоть что-нибудь, прежде чем ты примчишься, – сокрушённо вздохнул Экспиравит и потёр светящие из прорези в тагельмусте глаза. – Но раз ты тут, то давай.

Валенсо уселся на кресло напротив него. Скинул с рук кожаные перчатки и принялся перебирать принесённые ему отчёты и доклады.

– Потрясающе, – с готовностью ответил он. – Всё. Я не успел тебе выразить, но мысль была гениальна. Как мне доселе не приходило в голову, что эти люди попросту не подчинятся человеку! Показав свою чудовищность, ты, тем самым, заменил им их глупого Змея. Освальд тоже славно поработал среди горожан. Вот, гляди: мы взяли в собственность особняк Хернсьюгов, например. Там богатств на десятки тысяч иров. А слуги, не поверишь, были счастливы! Они рассказали, что будут с куда большей готовностью служить вампиру, чем своей старухе-леди. Та за десять лет перевела три сотни простолюдинок, чтобы делать себе молодильные ванны из крови!

Демон вытаращил глаза и, кажется, окончательно проснулся. Он даже гладить Золотце перестал.

– Жалко, что эта маньячка в эвакуации, – озвучил его мысли Валенсо. – Да, но это ещё не всё. У Луазов среди многочисленных особняков обнаружилась квартира, которой занималась их бывшая старуха-экономка. Она, оказывается, семнадцать лет держала взаперти старшую дочь Луазов, леди Таю, которую все считали пропавшей без вести! Полоумная дура набросилась на моих ребят, заявляя, что мы не имеем права насмехаться над Рендром своим самоуправством, и всё в таком духе. Они хотели её пришить, и хорошо, что не поторопились; потому что, когда они открыли двери второго этажа, то увидели там на слое объедков и нечистот несчастную истощённую женщину, подобную скелету, закутанную в собственные слипшиеся волосы. Убей они эту экономку, они б и не узнали, что Луазы-старшие поступили так со своей дочерью, когда пошёл слух, что она влюблена в чужестранца! «Любовник» был ритуально убит змеёй, а леди Тая официально похоронена. Только на деле они специально купили эти апартаменты, чтобы держать её там. Мы её вызволили, но она, увы, кажется, уже не в своём уме.