Подписав себе смертный приговор, Кея посмотрела спокойно и решительно. Её оливковый взгляд не выражал ни капли сожаления. Холодное дыхание упыря обдавало её лицо, и его зубы были всё ближе и ближе. Она опустила веки… и услышала шелест его голоса:

– Вас впору делать местной святой, но я не знаю вашего имени…

– Леди Кея Окромор Ориванз, – она открыла глаза и невольно уставилась на его черногубую пасть.

– Красивое имя. Красивая душа. Редкое сочетание, – прошептал, как ветер в ставнях, нечестивый граф. А затем выпрямился и возгласил:

– Во имя леди Ориванз, прекратите быть трусами. Остановитесь. Кто желает жить, я дарую вам жизнь. Достаньте запрятанные в сапогах и рукавах ножи, порежьте свои ладони и поклянитесь мне на крови от имени своего рода, что никогда больше не предадите меня, графа Экспиравита Эльсинга. Сделайте это, и я пощажу вас, ваши семьи, ваших слуг. Не желаете – бегите. Ну, по крайней мере, попытайтесь.

Валь поняла, что не может больше бороться с тяжестью своего тела. Она уронила голову на ледяной камень, взгляд её стал угасать. Но она держалась и до последнего могла видеть тех немногих, кто встаёт перед упырём на колени и произносит: «Мы, от рода нашего, кровью, честью и свободой клянёмся тебе, как королю и правителю, в верности деяний, помыслов и намерений. И да будем мы прокляты Богом Горя, если посмеем презреть эту клятву». Сама Эпонея вместе с Германом говорила эти слова. И Кея говорила, и Гардебренды, и Финнгеры, и Ти-Малини, и Оль-Одо, и Моллинзы, и Диабазы.

Кея готова была быть проклята Богом Горя ради Сопротивления, ради того, чтобы оставить Вальпургу подле графа и дать ей возможность нанести решающий удар.

Но разве она заслужила такое доверие?

– Отныне вы подчиняетесь мне, дворяне Змеиного Зуба, – эхом отразился от стен грозный голос Экспиравита. – Слушайте меня, солдаты, Валенсо, Лукас! Все семьи из Книги Дворянства, что не принесли мне клятву сегодня, – враги. Разорите их дома и владения, убивайте их слуг и преследуйте их домочадцев. Раньше нашей обязанностью было доказать их вину – теперь пускай они доказывают мне свою невиновность, от мала до велика.

Его громадная жуткая тень вновь поднялась на портик, и он продолжил говорить чётче и ближе. Так, что его слова вбивались в звенящую от боли голову, будто гвозди в мокрую доску.

– Отныне за каждого убитого в городе солдата я буду брать одного из вас как жертву. Любого, кого пожелаю, – простолюдина или аристократа. По итогам каждых суток. И мне безразлично, было ли убийство совершено дикой или намеренно подложенной змеёй. Оберегайте моих людей как зеницу ока, и я не трону вас. И награжу вас. Я пошёл вам навстречу, урезав оброки, уполовинив десятину. И пойду дальше. Змеиный Зуб теперь мой дом, и в нём вы мои возлюбленные дети. До тех пор, пока не пытаетесь скалить на меня свои клыки. Вы поклялись Принцу Горя – и Принц Горя теперь в ответе за вас!