Уже совсем осипшая от своего плача, Валь зашептала вновь:

– Адальг, пожалуйста, не будь так жесток. Не бросай нас. Не бросай меня.

– Не брошу, – пообещал король и обнял её покрепче. Так она вновь размякла в своём обожании, и слёзы прекратились сами собой. – Я заберу и тебя тоже.

– Но я не оставлю Змеиный Зуб.

– Если хочешь, то заберу. Будь с Эпонеей, если готова. Не погибай за Брендам. Пожалуйста. Не забывай, для чего мы это делаем. Мы не должны позволить Демону забрать её.

«Опять», – безнадёжно подумала Валь. – «Он опять».

Она отклонилась сама и сделала шаг назад, безвольно уставившись в земляной пол.

– Ты запомнила, Валь? Когда будет штурм, если ты можешь на это повлиять, сделай так, чтобы она была в Девичьей башне. Да? Валь?

– Да, – обронила она. Но душа её уже оделась в панцирь непробиваемой стали.

Она вернулась в город вечером. Всё та же кобыла вяло перебирала ногами, неся её вперёд. Всё тот же опустошённый взгляд она показала солдатам, когда возвращала им лошадь. И всё так же несчастно ощущала она себя, когда брела по проспекту Штормов своими ногами.

Её то и дело норовила сшибить какая-то молодёжь, что носилась туда-сюда. Парни гонялись за девушками, а те – кто с кринолином, кто без, кто местные, кто чужие – смеялись и визжали. Прятались за другими прохожими и вставшими у банка каретами. За остатками висельного помоста, на котором уже никого не было.

Пара тененских стариков набирала в булочной кренделей, а компания эльских наёмников хлопала и наблюдала за тем, как двое из чёрных мундиров вытанцовывают в центре их круга.

Как они все смеют жить?

Валь понимала, что едва ли сможет дойти до Летнего замка. Это она погорячилась, отдав лошадь. Но и возвращаться было неловко. Она села на одной из скамеек на набережной и тусклым взглядом уставилась на отдалённые очертания Инкул Рендрота.

Он будто… посерел? Или у неё помутилось в глазах? Почему стены его такие пепельные, что сливаются с тучами? Они всегда были белыми.

Чтобы убедиться, что зрение не подводит её, она даже приподняла вуаль. И всё равно.

Скоро это будет чёрный вампирский замок, если Адальг не поторопится.

Она хотела встать и поняла, что больше не может. Правда, следовало отлёживаться, пока она не восстановится. А сейчас даже дышать было тяжело.

Может быть, от слёз? Скоро должен был быть день рождения у Сепхинора. Восемнадцатого марта. Отвоюет ли Адальг к тому времени город? Смогут ли они снова обняться? Что она ему подарит?

Не спать, только не спать. Не на улице же. Обычно на улице нельзя было оставаться с наступлением темноты. При первых признаках тепла летучие змеи, стрекозы, снова вылетали после заката. Они в основном были безобидны, охотились на насекомых, но некоторые были ядовиты. Обычно их можно вслепую полный сачок наловить, а теперь-то что?