— Нет, Аэрт, нет, — качаю головой. — Ты все сделал так, просто…

— Просто есть кто-то еще? — его желтые глаза проницательно вглядываются в мое лицо, видимо, ища для себя какие-то подсказки.

Аэрт задает мне тот вопрос, который я даже сама себе боюсь задавать. Аран для меня «кто-то»? Он мне просто друг или нечто большее? Почему мне показалось, что я почти умерла, когда обнаружила подмену кольца? Что я чувствую к нему, и что я чувствую к огненному коту? Вспыхнувшие пламенем в моем мозгу вопросы невообразимо быстро расставляют все по местам, словно кинжалом, пронзая меня осознанием происходящего.

— Да, — вконец смутившись, отвечаю я.

Взгляд Аэрта устремляется вдаль. Он явно что-то взвешивает для себя, выверяет, как правильно задать следующий вопрос.

— Я знаю, что ты любила меня, — довольно самоуверенно, но мягко говорит он. — И то, как ты меня целовала только что, дает мне право думать, что ты любишь меня и сейчас.

Он опять замолкает, подбирая слова, а я нервно кручу вокруг пальца уродливое кольцо, которое выглядит так же, как то, другое, но не имеет в себе того, кто мне так нужен.

— Я правильно понимаю, — Аэрт наконец переводит взгляд на меня. — Теперь ты любишь не только меня?

С удивлением я вдруг понимаю, что за минуту огненный кот сформулировал и сказал мне то, в чем я сама не могла разобраться и принять как факт долгое время. Я люблю его, такого запретного, жестокого, дикого огненного кота и люблю такого далекого и в то же время близкого, надежного и преданного призрака. И как с этим быть, я не понимаю.

Аэрт понимает все без лишних слов. Кивнув своим и моим мыслям, он направляется к выходу.

— Аэрт! — окликаю я его.

Мне очень хочется, чтобы он остался, и в то же время хочется, чтобы он ушел. А еще мне хочется проткнуть себе руку за эту свою неопределенность. Мерир так и сделал бы, если бы узнал.

— Не забудь пить из фляги, — бросает он на пороге. — Так окрепнешь гораздо быстрее.

С этими словами он выходит, оставляя меня наедине с моими мечущимися мыслями. Однако метались они лишь в направлении того, что с этим всем теперь делать. В остальном же мне впервые за долгое время стала понятна я сама. Озарившее меня прозрение расставило мои чувства пусть по неудобным, но полочкам. А значит, сойти с ума будет не так-то уж просто. Я усмехаюсь мысленной шутке и отправляюсь в спальню.

37

В комнате теперь горит свет. На прикроватной тумбочке, как и ожидалось, стоит знакомая фляга. Я подхожу, откручиваю крышку, которая противно скрипит при каждом повороте, и отпиваю противную жидкость. Она имеет тот же вкус, что и та, которой меня поили, когда я была без сознания. Можно не сомневаться в том, кому я обязана своим выздоровлением. Похоже, Аэртер действительно что-то чувствует ко мне, раз уже не в первый раз так старательно уводит меня от смерти.