– Присядем? – он кивнул в сторону ближайшего костра.

Искры поднимались в ночное небо, поленья трещали, а в воздухе стоял влажный запах весны. Василиса с Финистом сидели на импровизированной лавке из поваленного ствола берёзы так далеко друг от друга, что между ними могли поместиться ещё два крупных воина.

– Те воспоминания, которые ты увидела тогда. О моём прошлом, – начал Финист, глядя в пламя. – Я забыл о них. Мира с помощью клятвы заставила меня забыть. Не знаю, как у тебя получилось их отыскать, но я будто снова очутился там. Это было… отвратительно. Я снова хотел забыть. До сих пор хочу.

Василиса перевела взгляд на Финиста. Пламя играло светом на его рыжих волосах, а выражение лица было не понять, словно Финист и сам не понимал, что чувствует.

– Почему Мира заставила тебя забыть?

Он посмотрел на Василису с горькой усмешкой:

– Потому что я той же ночью влез в петлю. Не знаю, как она успела меня снять. Возможно, клятва подсказала ей, что со мной что-то не так, может, просто случайно решила заглянуть в тот сарай, где я убил… – Финист запнулся и нахмурился: – Знаешь, Мира была мне как мать. Спасла от упырей, когда мне было семь. Они выжрали половину нашей деревни, в том числе и моих родителей. Мира притащила меня в гарнизон, сама меня обучала. Её уроки порой были очень жестокими, но, думаю, в глубине души она желала мне добра. По крайней мере, мне хочется в это верить. И я очень боялся её разочаровать, но как-то так выходило, что именно это я и делал. Раз за разом.

Финист снова натянул кривую усмешку и потёр ладонями лицо, словно силясь взбодриться. Василиса хотела было спросить, почему он всё это ей рассказывает, но поняла это прежде, чем успела раскрыть рот. У него попросту больше никого не было. Никого близкого, никого дорогого, никого, кого можно было бы назвать другом. Только Василиса – искалеченная им девчонка, к которой он сумел ненароком привязаться, как привязываются к бездомным зверюшкам, и которая не испытывала к нему ничего, кроме враждебности и страха.

– Я ненавидел её и обожал одновременно, – продолжил Финист. – Она говорила, что я должен стать лучшим, что у неё на меня большие планы и надежды, что однажды я стану её заменой в Гвардии. Что я не должен похоронить свой магический талант, поэтому следует заниматься вдвое больше и втрое усерднее других воспитанников. И всегда, всегда я делал недостаточно, чтобы заслужить её похвалу. Та чернокнижница, которую я трахал, стала для Миры первым крупным разочарованием. Настолько большим, что она предпочла его стереть. Я опозорил её. Она так и сказала тогда. Сказала, что единственная награда, которую я заслуживаю, – быть её цепным псом. И что уже за это я должен быть ей благодарен. Старая сука.