Последние слова Финист выплюнул, и Василису окатило его ненавистью, такой явственной, что не нужно было связующей нити клятвы, чтобы её почувствовать.

– Для неё я выреза́л целые деревни, выпускал кишки детям, сжигал людей заживо, а потом топил свои кошмары в вине и маковой грёзе. А она всё равно смотрела на меня как на пустое место. Она брезговала мной с тех самых пор, с моего первого задания в той деревне. Только я же ничего не помнил и не мог даже понять, что сделал не так! Когда я узнал, что Мира сдохла, когда почувствовал, как оборвалась наша клятва, я праздновал три дня напролёт. Я наконец был свободен. И я ненавидел эту свободу.

– Родители бывают жестокими, – сказала Василиса, ковыряя сапогом землю. – Не всем нам везёт с семьёй. Мне с моей прежней семьёй тоже не свезло.

Финист горько усмехнулся и кивнул куда-то в сторону шатров:

– Поэтому ты нашла себе новую? Видел, как вы приехали. Тёмный, чародейка, оборотень и рыжий хер – отличная компания.

Василиса поморщилась:

– Его зовут Лель. Рыжий хер тут ты.

Финист рассмеялся, ничуть не задетый её словами.

– Так зачем ты приехал? – спросила Василиса.

Финист пожал плечами:

– Понял, что у меня ничего и никого нет. Ни старой семьи, ни новой. Ни работы, ни обязательств, а времени уйма. Искать нечего и терять нечего, так почему бы не помахать мечом.

Он врал. Василиса это чувствовала, но допытываться не стала. В глубине души она поняла, зачем он пришёл, и не захотела вытаскивать это наружу.

– Ты простишь меня когда-нибудь? – вдруг спросил Финист, не глядя на Василису.

– Когда-нибудь, возможно.

– Хорошо. Этого мне достаточно.

Когда Василиса зашла в шатёр, Леля и Атли ещё не было. Под дымовым отверстием, обложенный камнями, горел маленький костёр, разнося по шатру бедное тепло. На полу, устланном соломой, разложили четыре конских попоны, одну из которых занимал Кирши, укутанный в плащ.

Сложив оружие, Василиса, не раздеваясь, скользнула к Кирши, под охранявшую жар его тела ткань. Тёмный поднял руку, позволяя Василисе подобраться ближе, и когда она прижалась к его груди, накрыл будто огромным крылом.

– Тебя долго не было, – сказал он тихо, не открывая глаз, но в голосе его не было и следа сна.

– Финист здесь, – ответила Василиса.