– И не одна…

Пока матросы грузили клетки в повозку, Лара пересчитала замороженных солдат.

– Крэх, это что же получается? Пока я не видела, ты тут воскрешением занимался?

– Честное слово, никого не воскресил, хотя очень хотелось! – едва не божился тот.

– Не так уж много я и убила, – с сожалением отметила Лара.

– Добивать надо лучше.

– В следующий раз буду стараться.

Крэх прочёл над деревней охранное заклинание, и они сели в карету, где их дожидалась Вилда. Экипаж двинулся в сторону Кемница, повозка ехала следом.

– Это защитит деревню всего на неделю, – задумчиво сказала Лара.

– Скорей бы кончилась эта поганая война, – вздохнул сидевший напротив Крэх.

Лара вспомнила речи канцлера о том, что ей под силу ускорить заключение мира, и ясно почувствовала, что с таким грузом вины она уже не справится.

– Хотя после войны всё может стать ещё хуже, – добавил колдун. – Сейчас они, по крайней мере, командира слушают, после войны солдаты просто начнут объединяться в разбойничьи банды, помяни моё слово. За тридцать лет слишком много людей привыкло жить разбоем, не работая.

– Уж кто бы говорил…

– Сказала убийца. Кстати, отчего у тебя в церкви гуманность взыграла?

– Что?..

– Епископ не умер.

– То есть как не умер? – не поверила Лара. – Как он вообще посмел остаться живым?!

– Всё в этой жизни надо уметь доводить до конца, – важно сказал Крэх, подняв палец.

– Этого не может быть!

– Когда мы уезжали, он был жив, – подтвердила Вилда.