– Это твоя дочь? – спросил он, удивляясь, как неожиданно дрогнул его голос.

– Д-да, – после значительной паузы признался четырнадцатый принц, по-прежнему пытаясь закрыть от пристального взора императора упрямую озорную пичужку.

Ван Со видел её блестящие ореховые глаза из-за руки Ван Чжона и заставлял себя не думать о том, о чём думать ему не хотелось. Потому что этого никак не могло быть. Никак.

И всё же…

– Твоя семья несколько лет назад просила для тебя разрешения на брак, и я дал его, – задумчиво проговорил он и сощурился, пытливо вглядываясь в девочку. – Однако она довольно взрослая, чтобы быть плодом этого союза. Сколько ей?

Пять лет или немногим больше. Он видел это и сам. И гнал, гнал от себя назойливые мысли, от которых надрывалось сердце.

– Уверен, вы всецело заняты управлением страной, – уклончиво пробормотал Ван Чжон, порываясь уйти и не зная, как это сделать, не нарушив приличий. – К чему вам лишнее беспокойство о моём ребёнке?

Видимо, его волнение, граничившее с паникой, всё-таки пересилило здравый смысл, потому что, сказав это, он поспешно поклонился, прощаясь, и подхватил дочь на руки:

– Пойдём, родная.

Ван Со с необъяснимой жадностью следил за тем, как девочка обняла Ван Чжона за шею и прижалась к нему щекой, а стоило принцу развернуть девочку лицом к нему, вздрогнул и отступил на шаг.

Шпилька.

Искусно вырезанная изящная серебряная шпилька с белым цветком лотоса, алыми ягодами барбариса и маленькой синей бабочкой, при взгляде на которую тут же заныло сердце.

Эта шпилька украшала волосы девочки, но Ван Со показалось, что её вонзили ему в горло.

– Стой! – внезапно осипшим голосом потребовал он.

И всё понял. Он всё понял!

Ужас в глазах Ван Чжона подтвердил его невероятную догадку, и Ван Со почувствовал, как у него немеют руки.

– Оставь ребёнка! – приказал он, неотрывно глядя на девочку.

Четырнадцатый принц бережно поставил её на землю и тут же упал на колени:

– Я не оставлю её даже ценой своей жизни!

– Правда? – тягучая угроза в голосе Ван Со напугала и малышку. Она непонимающе переводила взгляд с императора на отца и теребила того за рукав, чувствуя, что сейчас произойдёт нечто плохое. И произойдёт из-за неё.