Бэк А виделся с девятым принцем перед исполнением приговора. Небеса свидетели, он бы с радостью отказался от этой встречи, но в своём предсмертном письме Хэ Су просила его передать Ван Вону странную вещь – старый вытертый кусок шёлка, на котором кровью были выведены иероглифы. Бэк А так и не сумел заставить себя прочесть их: до того ему становилось жутко всякий раз, когда он брал в руки этот свёрток. Единственное, что он понял, – это кровавое письмо каким-то образом касалось его девятого брата и казнённой служанки Чхэ Рён, бывшей в услужении у Хэ Су.

Он не желал знать об этом и не хотел встречаться с Ван Воном. Но не исполнить последнюю просьбу Хэ Су не смел. И поэтому передал брату послание, оставив его в пустой комнате с чашей яда и стражниками.

Это всё, что он мог сделать для него напоследок.

Покинув место исполнения приговора, где ему было трудно дышать, Бэк А пришёл в тронный зал попрощаться с императором.

Тот сидел в одиночестве, бледный и задумчивый, и смотрел в никуда, что случалось с ним в последнее время довольно часто и уже не удивляло принца.

– Опять уезжаешь? – сумрачно поинтересовался Кванджон. – Тебе до такой степени невыносимо находиться здесь, что ты с каждым разом бываешь в Сонгаке всё меньше и пропадаешь на всё более длительный срок?

– Ваше Величество… – только и выдохнул Бэк А, силясь понять причину столь мрачного настроения императора. Не мог же Кванджон скорбеть из-за свершившегося возмездия над изменником Ван Воном, которого на дух не переносил!

– Ты отказался быть рядом со мной в качестве моего советника, – с горечью продолжал император. – Покинул дворцовую службу. Но неужели тебя ничего здесь не держит помимо долга? А память? А те, кто был дорог тебе, пусть и остался лишь в твоём сердце? От них ты тоже бежишь?

Бэк А в смятении пытался понять, к чему Кванджон завёл этот разговор. Сколько раз он уезжал из дворца, и брат отпускал его, пусть и нерадостно, но спокойно, без неодобрения и упрёков. Что же случилось сегодня? Почему вдруг император так тяжело смотрит на него, будто в чём-то обвиняя?

А тот, вторя его мыслям, ронял свинцовые вопросы, один за другим:

– Что молчишь? Думаешь, тебе это поможет – твое бесконечное бегство? Чего ты добиваешься? Что ищешь? Чего хочешь от жизни?

– Я хочу быть свободным! Я хочу жить и любить. Любить жизнь, а не пережидать её в застенках дворца, – не выдержал этого неожиданного напора Бэк А и ахнул, поразившись, с какой пылкой откровенностью ответил императору. Видимо, сказалось напряжение последних дней и подступившая к горлу тоска, что неизменно охватывала его, когда он входил в ворота дворца. Он до сих пор не мог поднять взгляд на крепостные стены, где всякий раз видел У Хи.