– Свободным? – едко усмехнулся Кванджон, вставая с трона и медленно приближаясь к нему. – А что дала тебе твоя свобода? Ты любил. Любил двух женщин – и был свободен? Ты лишился их, не обладая ни одной!

– Кто тебе сказал? – Бэк А, от негодования и ужаса потеряв контроль над собой, не замечал, что перестал говорить с императором и теперь обращался к брату, который жестоко вспарывал своими словами еле затянувшиеся раны на его сердце.

Перед глазами тринадцатого принца промелькнуло нежное, как шёлк, лицо Мён Хи, которого он так и не смог коснуться, но столько раз делал это в мечтах, что пальцы его и сейчас хранили прохладу её прозрачной кожи.

Он увидел россыпь звёзд на ночном небе, укрывающем их с У Хи в лесу. Это ночное небо дарило их друг другу и позволяло ему делать всё, что он хотел. Он до последнего вздоха не забудет, как целовал У Хи там, в дурмане полнолуния, как она жарко льнула к нему и как стала его, когда он растворился в ней, как ночь растворяется в зовущей нежности утра.

Он не обладал ни одной?

Ложь! Чудовищная ложь!

В нём неудержимым потоком поднимался гнев. Он не испытывал подобного прежде и не умел с этим справляться, поэтому только дрожал и стискивал зубы, чтобы сдержаться и не совершить что-то непоправимое.

Почему Кванджон вдруг заговорил о свободе и любви, зная, как ему больно всё это слышать и вспоминать? За что он так с ним?

Бэк А сжал кулаки и, подняв голову, встретил пронзительный взгляд брата, который будто испытывал его и чего-то добивался.

И его понесло.

– Кто. Тебе. Сказал? Кто дал тебе право?! Ты любил одну-единственную. Обладал ею – и что? Смог удержать её рядом с собой? Смог подарить ей свободу? Защитить? Сберечь? Нет! Ты выбрал не её! Не её! – Бэк А уже не понимал, что кричит, и ни в его голосе, ни в его словах больше не осталось ни тени почтительности ни к императору, ни к старшему брату. Осталась только боль, приправленная горькой сладостью невозвратных воспоминаний.

Кванджон задохнулся, не дойдя до него каких-то пару шагов и побледнел так, что его округлившиеся чёрные глаза показались принцу провалами в преисподнюю на невинном белом снегу.

– Ты готов был потерять всё, чтобы обрести её одну. И что? Ты всё равно лишился её! И что у тебя осталось – это?! Это ты выбрал вместо любви? Вместо Хэ Су? – Бэк А ткнул в пустой трон за спиной императора, не задумываясь о том, что за его тон, за его слова, за любое из них его могут тут же казнить.

Но ему больше нечего было терять. Дворец отобрал у него самое дорогое. Как и у Ван Со. И сейчас Бэк А видел перед собой брата, которого любил несмотря ни на что, человека, который, стоя на вершине мира, не имел ничего, что согревало бы его душу и наполняло бы её счастьем и теплом. Бэк А шёл за ним, рядом с ним столько лет! Он был для него опорой и стеной и остался ею. Только брат своими руками разрушал всё, к чему прикасался.