— Что? — спрашивает Нина.

— Они хотели умереть. Пока мы вели бой с ними, они сражались с самими собой: с голодом и желанием наконец обрести покой.

— С каким ещё голодом?

— Дриада сказала, Христоф каждому из своих пленников трансплантировал часть оборотня, тем самым пробуждая в них звериную сторону.

— Так он делал их сильнее, — говорит Нина.

— А ещё превращал в монстров, способных на убийство ради еды, — добавляет Бен.

Я киваю.

— Вы не видели того, что видела я, — говорю я и слышу дрожь в собственном голосе. — Потерянность в их глазах. Они были голодны, но они не хотели убивать. У них просто не было другого выбора.

Бен и Нина садятся на кровать, зажимая меня между собой. Повисает пауза, наполненная размышлениями; наверное, мощный слух оборотня сейчас услышал бы, как шевелятся механизмы у нас в головах.

— Мы должны держаться вместе, — первым паузу нарушает Бен. — Следить, чтобы никто не натворил глупостей. Заботиться друг о друге.

Я не понимаю, к чему он ведёт, но спросить не успеваю: Бен поворачивается и кивает на моё плечо.

— Слава попробовала действовать в одиночку, и вот, к чему это привело.

— Будет справедливым отметить, что это моя вина, — подаёт голос Нина. — Но, в свою защиту, уверяю — был дан приказ свыше. У Авеля есть данные о результатах последних экзаменов, он знал, что Аполлинария входит в пятёрку лучших. Если бы я, то есть Никита, не пустил её, Авель что-нибудь заподозрил бы. К тому же, Слава ведь защитница, я знала, что она справится.

— Она всё ещё новичок…

— Нет, — резко обрываю я. — Я больше не новичок. После всего, что я видела, после всего, через что прошла бок о бок с вами, между прочим, ты, Бен, права не имеешь называть меня новичком!

Вскакиваю с кровати. Не знаю, куда себя деть, потому иду к окну и распахиваю его настежь, запуская в комнату тёплый ветер и аромат цветов. Это не помогает. Меня переполняет непонятно откуда взявшаяся злость на всё происходящее и больше всего на саму себя.

— Твою самоуверенность, конечно, можно похвалить, но тот факт, что ты в первой своей заварушке по счастливой случайности осталась жива, не даёт тебе право считать себя всесильной, — говорит Бен за моей спиной.

Я сжимаю край подоконника.

— Не смей думать, что что-то обо мне знаешь, Бен, — произношу сквозь зубы.

Разворачиваюсь, иду к выходу. Краем глаза замечаю, как большая фигура встаёт с кровати.