Так, на всякий случай.

За порталом меня встречает непривычно яркий свет. Рис не пожалел свечей; огнями мелькает каждый угол, и я только удивляюсь, как до сих пор здесь всё не сгорело. Сам хозяин уже не такого уж и мрачного логова сидит, сгорбившись, за столом, и что-то с большим усердием записывает. Он не замечает меня даже тогда, когда я подхожу ближе и начинаю хозяйничать на столе.

— Что это? — спрашиваю, выставляя перед лицом Риса пробирку с прозрачной жидкостью, в которой плавают чёрные бусины.

Рис вздрагивает, только сейчас обращая на меня внимание.

— Страх Божий, Аполлинария! — выдыхает он. — У меня чуть сердце… — его взгляд скользит по пробирке в моих пальцах. — Прошу тебя, осторожней с этим: состав нестабилен.

Не знаю, о чём он, но «нестабильный» наверняка значит что-то плохое. Осторожно возвращаю пробирку обратно и для перестраховки вытираю руки о юбку сарафана.

— Так что это?

— Бомба.

— Бомба?

— Бомба, — с тем же спокойствием отвечает Рис. — Недоработанная, а потому срабатывает при резком колебании температуры.

— Разве не опасно держать её здесь, в комнате, полной народу… — Я не договариваю, потому что оборачиваюсь на клетки и вижу, что те пусты. — А где все?

— Тренируются. Ты же помнишь, у нас завтра важный день?

— Такое забудешь, — протягиваю я.

Рис игнорирует мои сомнения. Он уже, должно быть, привык слышать их в моём голосе и замечать в брошенных невзначай фразах, и всё же он старается, что очень похвально, делать вид, будто его уверенности хватит на нас двоих.

— Пытаюсь найти ошибку, да что-то не выходит, — говорит Рис.

Он так сосредоточен, что уже раз пятый протыкает бумагу кончиком стального пера, которым округлым подерком выводит незнакомые мне формулы.

— Если тебе нужна помощь, то ты выбрал не того помощника, — я встаю за спиной Риса, наклоняюсь к его правому плечу. Длинные рыжие волосы, которые я с утра предпочла не заплетать, падают на стол волнистыми прядями. — Я не хранитель.

— Да, но зато ты — защитница.

— А это ты к чему?

Рис глядит мне в глаза, коварно прищурившись.