— Ты можешь помочь химерам освоить некоторые приёмы. Они быстро учатся, это не будет стоить тебе никаких усилий.

Меня только и хватает на то, чтобы от удивления широко распахнуть глаза и, едва сдерживая поток слов, поджать губы.

— Учить химер? — когда я наконец могу говорить, голос звучит хрипло.

Рис быстрым движением поднимается со стула и берёт мои ладони в свои.

— Ты справишься, Аполлинария! Для тебя это ерунда.

— Рис…

— Я очень на тебя рассчитываю.

Каждый раз Рис сопровождает свои слова тем, что сжимает мои пальцы, словно в такт своему сердцебиению. Весомости это его словам не придаёт, да и пальцы мои начинают ныть от боли, и всё же я киваю, соглашаясь.

— Где химеры? — спрашиваю я. — Куда ты их отправил?

— Нашёл одно интересное местечко, — отвечает Рис. — Я покажу тебе, только сначала…

Он выпускает мои руки, хватает со стола что-то маленькое и блестящее, Секунда, я слышу треск битого стекла. А затем Рис сдувает что-то со своей ладони прямо мне в лицо.

Я захожусь в кашле, когда в горло попадает горькая пыль.

— Христоф Рождественский, что за дрянь ты только что высыпал мне в лицо?

— Так они почувствуют запах моей крови и начнут тебя слушаться, — оправдывается Рис.

При всём желании врезать ему сейчас по довольной физиономии, я лишь долго выдыхаю через ноздри, затем провожу ладонью по лицу и с готовностью бросаю взгляд на портал у дальней стены: не тот, через который пришла. Эта дверь напоминает мне одну из тех, что соединяют коридоры и комнаты в здешнем штабе. Рис распахивает её и жестом приглашает меня пройти. Видимо, он сам компанию мне составлять не собирается. Я перешагиваю порог и оказываюсь посреди огромного поля. Ни домов здесь нет, ни каких-либо других человеческих следов. Только пение птиц, голубое небо и запах леса, распростёртого вдалеке. Я оборачиваюсь, но портала уже не нахожу. Вместо него в паре шагов от меня стоят химеры. Все пятнадцать, вполне себе хорошо выглядящие, только одеты всё в те же грязные и рваные лохмотья. Пока химеры не замечают меня, они ведут себя как обычная толпа: сбились в кучки и беседуют о чём-то. А потом ветер дует мне в спину, относя запах крови, которым пропитались моя кожа, волосы и одежда благодаря Рису, и химеры поворачивают головы в мою сторону.

— Рис послал меня к вам, чтобы я научила вас сражаться, — объявляю я, вкладывая в голос всю возможную уверенность.

Для химер мои слова ничего не значат. Они продолжают таращиться, видимо, не совсем соображая: как так от этой незнакомки пахнет хозяином, но при этом она — точно не он?

— Кто ты? — подаёт голос одна из химер: лысая женщина со странным угловатым лицом, и длинными руками, покрытыми голубой чешуёй.