— Да… Прежним он, конечно, никогда не будет уже… Но ты всё равно заезжай.

— Да. Прежним он точно уже не будет… Прощай.

— Пока, Адияль.

Ольгерд, Джеймс, Дэрек, дядя Эверард, Ринферн, Бергенден, Эйден, до встречи, друзья. Я буду помнить каждый день, проведённый с вами, я не забуду ни доброе, ни плохое, что случалось с нами за эти годы. Вы всегда будете для меня семьёй. Моей второй семьёй. Я любил вас и буду любить. Каждого по-своему. Да, пусть и наш договор не станет преградой для вечной памяти о прекрасных днях вместе. Я никогда не вспомню больше последних встреч с вами, но это и не важно. Память о вас — ни о ваших концах — о вас! никогда не сотрётся с полок моей души. Прощай, семья! И покойся с миром…

XVI.

Двумя месяцами ранее.

— О, прекрасная принцесса всё-таки явилась в моих скромных хоромах! — грозный и противный тон Норберта Изельгаама раздался в огромном золотом зале. Его длинный язык по-прежнему тянулся к верхней губе.

— Под скромными хоромами ты подразумеваешь дворец невиданных размеров, который ты без капли стеснения построил на деньги из казны? — ответил ни чуть не менее сокрушительный женский голос.

— Альтильда, всё так же прекрасна и жестока! Воистину сильная женщина!

— Хватит лести, Норберт. Ближе к сути. Зачем ты вызвал меня, словно пса придворного, в эту миленькую усадьбу, где на каждом шагу висят твои грязные гербы? — буркнула в ответ недовольным тоном адмирал.