— Господи, Адияль! У меня кровь пошла! — со злобой процедил Дебелдон, протирая стекающие с губы струйки багровой жидкости. В отместку он решил рывком столкнуть Адияля, что у него благополучно и вышло. Леонель рухнул прямо на землю, подняв облачко пыли.
Обозленный Адияль встал и грубо толкнул товарища, утверждая, что
— А нечего было мне губу разбивать!
— Я тебя предупреждал, что не надо меня трогать!
— Как же ты мне надоел! — заорал Дебелдон и бросился на Леонеля.
Секундой позже эти двое уже во всю катались на пыльной земле, демонстрируя нечто вроде борьбы. И так, пока к ним не подошли городские полицейские. Церемониться те не стали и тут же арестовали бузотеров.
В камере заключения для дебоширов, нарушающих общественный порядок, Артур и Адияль, оба в грязи и потрепанные, сидели по разные стороны, специально даже не глядя друг на друга. Естественно, когда их брали под стражу, они пытались объяснить, что произошло недоразумение и они вполне адекватны, но сотрудники правопорядка Лерилина, славящиеся лучшими результатами в этой сфере, пропустили мимо ушей их объяснения, которые, впрочем, слышать из уст тех, кто попадал в это учреждение, было отнюдь не ново.
Спустя час безмолвия они оба разошлись сперва тихим и осторожным, а затем громким и эмоциональным смехом. Их гогот был отчётливо слышен аж за пределами каменной коробки, где они пребывали, целых полчаса, пока у обоих окончательно не сдали лёгкие, а живот не горел адским пламенем.
— Я не могу больше… такой абсурд в моей жизни — что-то новенькое, конечно!.. — произнёс Адияль осипшим голосом.
— У меня так проходит примерно треть дней месяца, — почти беззвучно сказал Артур, гладя разболевшееся горло.
— Не смеши, не смеши!.. я уже не могу… лопну вот-вот!..
— А я, кажется, свой мочевой пузырь смехом накачал… Не хихикай! Я серьёзно говорю!
— Да как же не хихикать, если смеяться я уже не могу! — Адияль выдохнул и лёг на бетонный пол камеры. — Фух… этот случай надо бы запомнить.
— Даже не думай: через какое-то время подобные случаи станут для нас обыденностью.
Они вновь усмехнулись, но сразу после заглохли, так как ни сил, ни возможности улыбаться не осталось. Скулы обоих свело. Они сидели тихо, ожидая, пока их наконец выпустят. Дебелдон из последних сил держал напряжение в области мочеточника.
— Адияль, ты её любишь? — спросил Артур.
— Да. Я чувствую, что когда рядом со мной нет её, я слабею многократно, — ответил Леонель. — Представить сложно, но когда Назар Лузвельт бил по моим слабым точкам, благодаря Лисан я выстоял и даже мог отвечать ему. Будто она наполняла меня. Она была, как луч солнца посреди мрачного туманного утра, понимаешь?