И в эту же секунду ослепительная вспышка молнии ударила прямо в водные глубины, а затем огромная волна унесла Адияля аж на несколько аршинов от береговой линии. И вот он тянется вниз с неистовой силой. Леонель ощущает боль в груди, голова трещит от стремительно возрастающего давления, он чувствует, как последние силы начинают покидать его, вот-вот организм сдастся и пустит поток солёной воды в лёгкие…
Но в последнее мгновение он увидел силуэт отца в пучине вод. За ним стоял Зендей, Артур, Дэрек, дядя Эверард, дядя Фирдес. Все они протягивали ладони к Адиялю, но не затем, чтобы утащить за собой. Нет. Они выталкивали его обратно, на поверхность, в мир живых, в мир, где царит война и хаус, в мир, где живут те, кому он ещё нужен, где живут его клятвы и обещания.
Адияль выплыл, но его лёгкие уже приняли какое-то количество воды, а сил не осталось, чтобы добраться до берега. Его красные от соли глаза увидели свет. Не было ни дождя, ни грома, ни блеска молний, ни туч, ни слез. Был лишь солнечный луч. И была радуга, своей красочностью способная затмить горе даже самого отчаявшегося человека.
На берег юношу вытащил Эйдэнс, проследивший за ним до самого побережья. Он же проделал манипуляции для спасения его жизни, выкачав всю воду из дыхательных путей. Откашлявшись и отдышавшись, Адияль кое-как осилил произнести:
— Я видел мою семью…
— Вот и славно, потому что к ним тебе не скоро предстоит вернуться… Господи! Да я сам чуть не ушёл ко дну, вытаскивая тебя!
Добравшись до ближайшей ратуши, Адияль и Леонардо Эйдэнс продолжили разговор, уже будучи высушенными и согретыми.
— Что намерен делать дальше? — поинтересовался Эйдэнс. Его глаза цвета янтаря уже смотрели иначе, нежели в предыдущий раз. Если в первую их встречу королевская десница относился к этому голубоглазому своенравному сынку знатного генерала, скорее, снисходительно, то сейчас смотрел уже близко к тому, чтобы назвать сочувственно.
— Думаю, отправиться на службу. Закончить начатое моим отцом и учителем. Но для начала… Я хотел бы дослушать историю о том, кто убил мою семью.
— Думаю, ты бы хотел узнать это из уст твоего отца.
— В каком смысле?
— Не хочешь пройтись до лагеря Эверарда Медбера?
Адияль вопросительно посмотрел на собеседника.
— Во всяком случае, отсюда это, стало быть, не так далеко, как до столицы, — спустя время ответил Леонель.
По дороге Адияль размышлял о своей жизни. В частности, он вспоминал отца. Адияль провел непростительно мало времени со своим родителем, чем старший брат. И гораздо чаще грубил, ослушивался, делал всё наперекор его советам. И несмотря на всё это, отец продолжал любить Адияля, заботился о нем, переживал. Тогда Адияль этого не замечал, а сейчас по этой причине он ненавидит себя настолько сильно, насколько это возможно. На самом деле причин было больше, но осознание этой пришло позже остальных, что и задевало его. Подумать только, за столько лет он так редко говорил, что любит отца. А сейчас его нет. Ныне уже не так просто простить себя, учитывая, что клятвы его не выполнены. Последнее, что просили от него самые близкие люди, он не в состоянии сделать. Остаётся лишь одно, чтобы удостоиться возможности прибыть на ту сторону: взять весь остаток силы в кулак и броситься на лезвие судьбы в последний раз. Вызвать её на дуэль и пасть смертью храбрых.