В заключение этой исповеди грешника я скажу: мы с матерью смотрим за тобой. Исполни нашу мечту. Не ради нас. Ради себя.

От любящего грешного отца.

Дочитал это письмо Леонель уже весь в слезах.

— Да, папа. Я сделаю это. Я обещаю! — громко произнёс Адияль. — На сей раз я не подведу.

Эйдэнс, услышав этот возглас, улыбнулся.

Затем Леонель прошёлся до могилы воспитанников учителя, отдавших жизни во благо Вечной цели.

Он не произнёс ни слова, стоя у этих могил. Адияль Леонель лишь встал на колено, вынул из ножен меч с гравировкой на лезвии «Воин бьётся не за себя», который взял из комнаты Эверарда Медбера, и засунул острием в землю. Простояв так полчаса, мысленно вновь принимая рыцарский обет, он направился вместе с десницей в столицу.

— Не хотел бы сейчас возвращаться к этой теме, но и обходить её стороной, будто ничего не случилось, неверно, — произнёс внезапно Леонардо, обращаясь к Адиялю, чьё лицо на сей момент выражало искреннюю и крепкую уверенность в своих предстоящих намерениях.

— О чем вы?

— Мне нравится ваш тон. Определенно, он стал живее. Впрочем, в том и вопрос: почему ты желал расстаться с жизнью?

— Она стала мне в тягость. Чересчур непомерно ранили меня потери, а приобретений не было и вовсе.

— Жизнь вообще вещь непонятная. Бывает, она отнимает, а бывает — и дает взамен большее. Ты пока молод и многого не знаешь. Сейчас, прочтя последнее письмо твоего отца к тебе, ты познал лишь маленькую толику всех тайн и секретов, что таит в себе судьба человека. Я многое знаю, гораздо больше твоего. Но и я порой удивляюсь некоторым вещам. Суть в том, что, потеряв всех своих родных, ты приобрел большее. А именно — уверенность и стойкость. А ведь как раз нехватка одного из этих важнейших компонентов привела к тому, что твой отец признал в письме. Прости, если слова эти показались тебе сложными, со временем ты поймешь…

Адияль молчал. Он все более погружался в свои думы.