— Этот юноша… случайно не тот, о ком говорил Златогривый? Сын Леонеля?

— Тот самый, Династия.

— Что ж, славно. Однако суд требует спешности в такой-то час, — сказала Династия Харт. Все члены Совета пребывали в каком-то сладком предвкушении, что передавали их взгляды, нетерпеливые, но не таящие в себе зла.

— Начнём дело, — произнёс Филипп Норман, министр, ответственный за внутреннюю и социальную политику. — Приветствую почти всех членов высшего государственного органа правления на сегодняшнем заседании… Мы, как чиновники, имеющие предвысшую власть, дарованную Его Величеством королём Невервилля Зельманом Златогривым, имеем полное право в этих стенах призвать к ответственности следующий перечень лиц, так или иначе имеющих прямое влияние на властные структуры. За множественные преступления, предписанные в кодексах и законах Невервилля, от должности отстраняются…

И в данном списке прозвучали имена Льюиса Фоттейда, действующего члена Короны, полководца Норберта Изельгаама, двойника короля, назначенного для особых поручений, несколько не столь значимых чиновников при дворце, несколько других генералов Высшего Гвардейского Состава и множество имён, связанных с теми или иными финансовыми махинациями.

— Приговор будет приведён в силу по отмене военного положения, — заключил министр.

— Благодарю всех вас за проделанную работу. Мы молодцы. Но сейчас предстоит более серьёзная задача, — сказал в довершение десница. — Господа, был рад знать вас (мало ли что может случится). Надеюсь на вас.

И на этой ноте Леонардо Эйдэнс поспешил покинуть кабинет, но перед дверью его прервали слова Эммы Фоллен:

— Без победы не возвращайтесь, Эйдэнс. Будем рады вновь сесть за один стол вместе с вами.

— Присоединяюсь! — выдала Харт. — Страна нуждается в вас. Вы многое для неё сделали.

— Ни пуха, ни пера. К чёрту! — произнёс Робб Лоун. — Разгромите их! Поднимите свои клинки за всех нас! За Невервилль!

— Мы будем ждать с бокалами вина, господин. Каждого солдата под синим флагом! Передайте всем! — добавил Филипп Норман.

— А от меня же даруйте пламенный привет лорду Дезевону. А затем и мой ледяной меч в брюхо! — выдал Марк Грет. — Удачи!

— Я думаю, после таких слов мы просто не имеем права проиграть, — сказал Леонардо Эйдэнс Адиялю, пока они скакали до фронтовой линии. — Как думаешь, Адияль? Готов к бою?

— После всего пережитого поражение — плевок на могилы усопших. А эти усопшие — вся моя семья. Так что да, Эйдэнс, — не имеем права.

Близился закат, а королевская десница вместе с генералом Леонелем лишь только прибыли к фронту. Однако к их удивлению было сказано следующее: