– За Эрику! – вторили ему разряженные гости.

На них было так много золота и драгоценностей, что от их блеска рябило в глазах. На лицах всех играли улыбки: слащавые, фальшивые, у многих напоминающие больше оскал.

Подхватив свой кубок с медовым напитком, я лишь коснулась его губами. Не стоит туманить мысли.

Вновь полилась музыка. После тоста гости будто ещё повеселели, а атаки любопытных взглядов усилились настолько, что стало гореть лицо. Я успела отвыкнуть от такого внимания.

– Угощайтесь, – нежно улыбнулся Андреас, – в пути, наверное, не было возможности нормально поесть.

Кажется, он успел осушить несколько кубков, потому что в голосе слышалась характерная ленца, а глаза чуть остекленели.

– Почему же? Мы подстреливали птиц, животных. На ужин у нас всегда было мясо. А вот после пересечения границы в вашей провинции стало сложнее, – я подхватила с вазы румяную булочку, понюхала её и грустно хмыкнула про себя.

Не помнила, когда в последний раз ела свежий хлеб.

– Почему же? – нахмурился он.

– Денег не хватало. Вам известно, сколько теперь стоит в деревнях буханка хлеба?

Андреас опешил, не найдясь с ответом, зато к разговору подключился его советник. В отличие от ярла, он не налегал на мёд. Взгляд мужчины оставался внимательным, даже острым. Они с сыном оказались очень похожи. Разве что виски мужчины серебрила седина, и морщины смягчали резкие черты лица. В одежде он предпочитал строгость и лаконичность, потому казался единственным чёрным пятном за нашим разноцветным столом.

– Да, торговцы заломили цены, – подтвердил он. – Готовится приказ, регулирующий рост цен.

– Но он ещё не сформулирован. Народ голодает, а вы пируете. Вместо того чтобы готовиться к войне. Отец бы уже следил за тренировками солдат.

– Мы хотели поприветствовать вас. Отпраздновать чудесное спасение, – прежнее тепло ушло из голоса ярла.

Ему явно не пришёлся по душе мой упрёк.

– Значит вы уже знаете?

– Что именно? – Андреас взглянул в поисках поддержки на советника и вновь перевёл взгляд на меня.

– Что жители Стейнби не погибли. Они находятся под каменным проклятием. Мой отец жив, и ваш тоже. Это подтвердил мэтр драгонов Сирил.

– Нет, я не знал, – впервые он действительно растерялся, но слово снова взял Диярви.

– Вам известен способ его снятия? Не все проклятия можно обратить вспять, – карие глаза мужчины впились в моё лицо, словно готовые прочитать даже краткие изменения эмоций.