То есть, бегать царевнам не по чину, а ругаться, выходит, что можно?

Туман густел. Он укрывал небо со всеми звездами и луной, и часто был столь плотным, что даже яркое летнее солнце не способно оказывалось пробить сизую шкуру его.

— Возьми меня за руку, — Брунгильда вытянула её. И чьи-то теплые пальцы обвили ладонь. — Остальные тоже. Я… не уверена, что получится, но не хватало, чтобы мы еще и потерялись.

Туман приносил звуки, которым нельзя было верить.

Он любил играть с людьми и кораблями. Но Брунгильде уже случалось идти вот так… к дому? Нет, дом далеко. Сил не хватит. А вот… вот туда, где ждут.

Звездочка, звезда…

У отца имелся путеводный камень. А что есть у Брунгильды? Секира. И пальцы, не понять чьи, что стискивают руку. Она слышит человека, который рядом. Дыхание его. Стук сердца.

Тропа?

Если так, то пусть ведет. Куда? Туда, куда судьбой показано. У судьбы множество дорог. И вспомнилось вдруг, как мечтала она… да о чем только не мечтала, сидя там, в пещере, над обрывом. Глядя на бушующее море и греясь у огня.

Шаг.

И еще.

И тонкая нить протягивается сквозь колышащееся марево. Куда ведет? И так ли важно… от судьбы не уйдешь. Так говорили. Вот и будет повод проверить.

— Как-то здесь… — шепот Летиции пробивается сквозь тихий шелест волн.

Моря нет.

Ничего нет.

Только тропа, проложенная то ли Брунгильдой, то ли демоном. Но если так, то пусть. Дети Островов никогда не избегали сражений.

Но когда туман поредел и рассыпался, Брунгильда вздохнула с немалым облегчением. Получилось?

— Мы… где? — поинтересовалась Ариция. А Брунгильда совершенно честно ответила:

— Понятия не имею.

Туман отползал медленно. Сперва он выпустил именно её, виросскую принцессу, которая и в этом странном наряде не утратила красоты. Пусть она невысока и кажется вовсе хрупокою, несмотря на все округлости фигуры, но нашлись бы, несомненно, охотники…