Не о том мысли.

Вот показалась сестра её, все еще задумчивая, отрешенная. Наверное, тяжело это, постоянно видеть чужие смерти. И оттого стала Летиция Ладхемская бледна чрезмерно.

Рыжий виросец.

Мудрослава.

Хорошо. Все-то на месте…

…даже костяная мертвая тварь прошла.

Туман не спешил развеиваться. Наверное, следовало бы что-то сделать. Как-то закрыть проход, но Брунгильда понятия не имела, как. Главное… главное, мертвецы остались там. Это она чувствовала. И то, что туману жить недолго.

Вот показались белые камни.

И где-то там, в высоте, выглянули из тумана огромные головы. Потом стали видны плечи, что эти головы держали. Щиты, сияющие серебром, мечи… в общем, статуи.

— Это площадь, — прищурилась Мудрослава.

— Мертвецов, — поправила её Летиция. — Это площадь мертвецов… и их здесь много. Так много!

В её голосе звучало вполне искреннее удивление.

— А еще… еще они не помнят, что умерли. И… и нам туда, — она вытянула руку, указывая на статуи. Впрочем, Брунгильда тоже чувствовала. Пусть туман почти развеялся, позволяя разглядеть огромную, едва ль не с весь остров их, площадь, а еще статуи и дорогу, которая за ними начиналась, но нить никуда не исчезла.

Нить шла.

К дороге.

И дальше, туда, где купался в лучах полуденного солнца то ли храм, то ли дворец, то ли и то, и другое разом.

— Не нравится мне все это, — покачала головой Мудрослава и оглянулась. За спиной из тумана выползло каменное устье очередной улицы.

Дома.

Ограды.

— Идти все равно придется, — Летиция обняла себя. — Только… не знаю, но… постарайтесь не смотреть.