На мраморной лестнице, поднимающейся вверх на два пролета, я держалась за локоть Ренара так, словно без этого рисковала исчезнуть, провалиться, пропасть в мельтешении шелковых платьев, парадных костюмов и волшебных огней. Расшитые бисером подолы поблескивали от каждого движения хозяек, пахло дорогими духами, вином и свежими цветами – вазы с ними стояли то тут, то там. Анита шла чуть впереди, стройная, с прямой спиной, и мне казалось, что она рассекает толпу, как лодка – гладь озера. Драгоценное ожерелье на ее шее стало моим маяком.

Этот дом был огромным, и в нем было слишком много людей.

Свет кристаллов отражался в зеркалах, я видела серебристое пятно своего платья, похожее на осенний призрак из лесной чащи. Мелькали статуи в нишах, картины на стенах и вазы из драгоценных камней – к кому бы в гости мы ни попали, этот таинственный кто-то был очень, очень богат. Богаче лорда Рендалла.

Богаче всех, кого я знала, кроме, пожалуй, короля.

Чем глубже мы уходили в дом, тем меньше становилось людей вокруг. Анита казалась очень уверенной, словно была здесь не раз – я бы не удивилась этому. Наконец, мы оказались в отдаленной круглой зале. Под стеклянным куполом на переплетенных цепях висел единственный фонарь, тускло-оранжевый, и вокруг было неуютно и сумрачно.

Я подумала, что запах гиацинтов мне померещился, но нет: у одной из колонн, прислонившись к ней спиной, словно скучая, стоял Феликс. При нашем появлении принц лениво достал из кармана часы на цепочке, открыл их и, остро улыбнувшись, сделал шаг навстречу Аните.

Их объятия были короткими и формальными. Из-за плеча Аниты Феликс посмотрел на меня, мазнул взглядом по Лин и остановился на Ренаре.

Впрочем, тоже ненадолго.

– Вы вовремя, – сказал Феликс. Он отстранился, но не сразу выпустил руку Аниты. – Не думал, что вас будет так много. Леди Айвеллин, – он подошел к Лин и кивнул ей в ответ на реверанс. – Всегда рад вас видеть. А слышать, – улыбка Феликса стала довольной, – слышать вас рад еще больше.

Он наклонился и шепнул что-то ей на ухо – я видела, как Лин задумчиво хмурится, а потом кивает.

– Не сомневался, – Феликс сощурился. – Очень счастлив, что вы согласны. О, и леди Лидделл, – он приблизился ко мне сграцией танцора. – Маленькая леди Лидделл и ее… – он сощурился, рассматривая Ренара. – И ее – кто?

– Сторожевой лис, если позволите, ваше высочество, – отозвался Ренар и поклонился – так легко, словно с детства умел кланяться принцам.

Я спохватилась и тоже склонилась в реверансе.

Здесь, на чужой территории, в доме, где никому не стоило знать о нашей лжи, конечно, никто не разрешал мне игнорировать ритуалы и условности.