Дверь открыла горничная, которая тут же исчезла в тени, позволив нам осмотреться.

Пахло воском, розами, дымом и, кажется, ладаном, отчего мне на минуту показалось, что я попала в часовню – оттого здесь так тихо и темно. С высокого потолка свисала на цепях люстра, не с кристаллами, как я уже привыкла – с несколькими свечами, отблески которых дробились в хрустальных подвесках.

Ренар помог притихшей Лин снять плащ.

Феликс выжидающе смотрел на меня. Трость он прислонил к стене, рядом с вешалкой, на которой уже висело его фиолетовое пальто.

Я расстегнула фибулу у ворота, и шерстяная накидка, которая сегодня была моей верхней одеждой, осталась в руках принца. Я поежилась. То ли здесь и правда было прохладно, то ли я нервничала.

Феликс подхватил трость и сделал нам знак следовать за ним.

Лин схватила меня за руку, и я вздрогнула от неожиданности.

– Все в порядке, леди Лидделл? – спросил принц, не оборачиваясь.

– Все прекрасно, ваше высочество, – ответила я.

– Если не считать того, что здесь пахнет бхартским табаком, – сказал Ренар.

Его голос был очень серьезен, а глаза – нехорошо сощурены.

– Ну что же, – Феликс с улыбкой остановился. – Я говорил, что у хозяйки дома свои взгляды на прекрасное. И на гостеприимство тоже.

Клюв фламинго указал куда-то наверх, туда, где заканчивались ступени деревянной лестницы. Перила оплетала гирлянда из лент, плюща и подвядших роз.

– Что такое бхартский табак и чем он отличается от обычного? – спросила я у Лин, когда мы поднимались.

Феликс, если и услышал вопрос, предпочел его игнорировать.

– Дурман, – ответ был коротким. Лин смотрела не на меня, а себе под ноги, но мою руку сжимала все еще крепко.

– Безобидный, но неприятный, – тихо отозвался Ренар. – Особенно на утро.

– А у вас отличное чутье, мастер Рейнеке, – сказал Феликс.

Он остановился рядом с картиной в серебристой раме, не знаю, случайно или намеренно, но теперь пройти мимо не удалось бы. Мой взгляд зацепился за алое пятно – кусок струящейся ткани, который прижимала к груди полуобнаженная хрупкая девушка на холсте. В полумраке, чуть оранжевом, искажающем цвета, ее кожа все равно казалась белоснежной. В руке, протянутой к зрителю, была веточка с белыми цветами.

– У вас отличное чутье, – повторил Феликс. – И, видимо, богатый опыт.