Не явишься, потерпевший имеет право преследовать тебя где и как угодно. А, настигнув, убить. Без всяких там секундантов, барьеров и прочей благородной атрибутики. Ибо не хрен. Хочешь спокойной жизни, не нарывайся.

А этот господинчик нарвался. И теперь в муках осваивался с чудовищной мыслью: попал.

— Может, не стоит? — прижавшись к подруге плечом, шепнула Руана.

В ней взыграла пресловутая неуверенность отцивилизованного по всем параметрам индивида. Перед лицом чего-то первобытно простого и ужасающе конкретного. Это вам не преступление и юридически растянутое на года наказание. Преступление и моментальное воздаяние — как-то так. Никаких судов с адвокатами — нечего время терять на пустяки.

— Не лезь, — бесстрастно отрезала тигрица.

— Накажут, — напомнила таария о предупреждении старого тигра не лезть на рожон.

— За что? Приказа оставить оскорбление без ответа не было.

К ним подошёл молодой таар с приятным лицом и вроде не глупыми глазами. Остальные жались друг к другу еле слышно бухтящей кучкой овец. А этот явно не из трусливых — с надеждой урегулировать развернувшееся безобразие улыбнулась ему Руана. За своего убийцу она вовсе не переживала: туда мерзавцу и дорога. А вот за подругу страшилась: вдруг всё-таки накажут?

— Багена, — спокойно и даже как-то по-дружески начал переговоры парламентёр.

— Альсор, мне жаль, — так же спокойно и достаточно приветливо отозвалась тигрица. — Но я не отступлю.

— Это не будет честной схваткой, — покачал он головой. — Ты же его убьёшь.

— И сделаю это с удовольствием.

В глазах таара промелькнуло понимание:

— Он что-то натворил?

— Пытался, — ушла от ответа Багена. — Но мы предотвратили.

Таар покосился на Руану и усмехнулся:

— Понятно.

После чего взял яранию за локоть и безо всяких политесов оттащил подальше от зрителей. Которые заметно расстроились. Эти гниды с интересом ожидали душераздирающей развязки, а от них шифруются. Цирк им тут — возмутилась Руана, последовав за переговорщиками.

Что Альсора вполне устраивало. Потому что первый вопрос он адресовал именно таарии:

— Этот кретин пытался тебя убить?