– А ты поди да покажи! – предлагает, облизывая губы, Брайн. – Что, братцы, поможем Дьяволу в его тяжёлой работёнке? Трахнем ведьму! Или ты побоишься?

– А пошли! – он вскакивает на лавку, шатаясь, но всё-таки не падает, сверху оглядывает всю пьяную компанию. – Эй, слышали – Брайн нас на слабо берёт! Думаешь, побоимся пойти к ведьме? Думаешь, её рогатого любовника побоимся? Я никого не боюсь и ничего! Ну, кто со мной? Кто ведьму не боится?

Дружный рёв поддерживает затею.

– Слыхал, Брайн! Ведьму трахать – это тебе не пиво по пять пинт лакать!

– Где ты её возьмёшь-то? Настоящую ведьму? – остудил пыл рыжий.

– На улице поймаем, – не собирается униматься он. – Сами сказали, нынче только ведьмы по улице ходят. Значит, какую первую поймаем, та и ведьма.

– Этак до утра можно ловить, – покачал головой сын мельника. – Пошли сразу к Калли, которая живёт в лесу!

– Так она же знахарка, – возразил кто-то. – Травами лечит… В прошлом году она меня выходила, когда я зимой под лёд провалился и с простудой слёг.

– Знахарка или ведьма – какая разница? – фыркает он. – Одна в лесу живёт, без мужа, со зверьём дружбу водит. Наверняка, к ней Дьявол захаживает… С кем ей ещё в лесу-то кувыркаться? Ну, ничего, сегодня мы ей скучать не дадим! Верно?

Голоса сливаются в один яростный рёв. Никто не возражает. Даже тот, спасённый Калли.

А ведь будь среди них хоть один с головой на плечах, или совестью в сердце, хоть один, осмелившийся возразить пьяной толпе, и всё могло бы пойти по-другому…

– Наливай ещё! – командует он.

А потом ещё, ещё и ещё…

Пока последний разум не тонет в безудержном хмеле, и остаётся в памяти лишь одно желание – ведьма!

***

Она услышала их раньше, чем успели ворваться в хижину. Выскочила на крыльцо, метнулась к лесу. Но куда там…

Окружили, как стая легавых псов дикую козочку, загнали в угол, вцепились, не вырваться, затащили обратно в дом.

– Ну, что красотка, Дьявол тебя уже сегодня ублажал? Или нас ждала?

Она даже не умоляла и не кричала. Может, понимала, что это бесполезно, только раззадорит ещё больше. Или от страха потеряла голос.

В доме, чистом, уютном и прибранном, пахнущем травами, стразу стало шумно, тесно и грязно.