– Но ведь мы не опоздали, смею заметить, – возразил Эливерт.

– Да, поспели, что и говорить, только-только. Но миледи уже начала волноваться. И неудивительно. Я бы, на её месте, поостерегся доверять тому, кто промышляет столь безнравственным и авантюрным ремеслом!

– Несомненно, мне далеко до вас, милорд стихоплёт! Что поделаешь, у всех свои таланты. Зад лизать не всякий может! Мне не дано так умеючи услаждать сердце миледи Лиэлид сладкозвучными комплиментами.

– Я услаждаю её слух своими поэтическими творениями, – обиженно заметил «принц». – Сердце её – это забота другого. Конечно, и мои баллады рождаются, дабы проникать в души слушателей и будить в них лучшие чувства.

– Как я вижу, звон золотых фларенов и благодарные улыбки прекрасных дам вас уже не устраивают, и вы ищите поэзии в саду? Никак вдохновение покинуло?

– Ах, я только человек, служитель искусства, но поэтам тоже не чужды земные удовольствия. Не вижу ничего предосудительного в том, чтобы получать признательность от тех, кто ценит моё творчество. Что же до роз – нынче, в преддверии празднества, здесь такая суматоха. Каждый хочет принять участие, внести посильный вклад. И я, разумеется, тоже.

– Ну, ясно-понятно, куда же без вас!

– Я, между прочим, надеялся, что вы появитесь чуть раньше, дабы успеть привести себя в порядок и появиться на глаза другим гостям уже в приличном виде. Хорошо, хоть сегодня приехали. Представляю, как бы разгневалась Светлейшая, если бы вы опоздали! Вы ведь знаете, эрр Эливерт, она терпеть не может…

– Терпеть не может ждать! – закончил за него атаман. – Да знаю я, знаю. Мне об этом уже раз двадцать сказали. Что до нашего вида, не знаю, чем он вас не устраивает… Я лично сюда по делу приехал, а не танцы танцевать или байки ваши слушать, милорд стихоплёт. Меня мой вид устраивает. Я – разбойник, и не собираюсь строить из себя аристократа! У вас это, по правде сказать, тоже не очень-то получается, милорд! Пожрать и выпить на халяву я не прочь, но сюсюкаться с вашими гостями не собираюсь.

Настя ухмыльнулась – Эл, конечно, парень простой, из народа. Но при желании он действительно вполне мог сыграть роль манерного представителя высшего общества. Как и любую другую, впрочем.

Но сейчас, как и при встрече с Зинатом-Фальшивкой, он нарочно строил из себя хамоватого мужлана, вероятно, чтобы позлить «принца».

– И нечего на меня так смотреть! Прибыли, как смогли. По возможности вести себя будем тихо, скромно и прилично. А если будешь меня и дальше цеплять, я тебе расквашу твою меланхоличную мордашку, и придётся идти на бал с фонарём под глазом!