В его облике сейчас было что-то от пирата. Выглядел Эл несколько мрачновато, загадочно и невероятно обольстительно.

Заприметив Настю, мужчины переменились в лице, причём оба. Так и замерли с открытыми ртами, не сводя с неё восторженных глаз.

Настя не была кокеткой, да и красавицей себя никогда не считала, но, откровенно говоря, ей очень понравилось произведённое впечатление. Приятно, когда мужчины теряют дар речи при одном твоём появлении.

Она подошла ближе, изящно поклонилась, улыбнулась очаровательно, как будто с детства только и делала, что обучалась светским манерам, посещала балы и кланялась вельможам.

Мужчины с несколько растерянным видом поклонились ей в ответ, продолжая таращиться на свою вчерашнюю попутчицу, как на невероятное чудо.

Молчание затянулось. И Настя решила первой рассеять зачарованную пелену тишины.

– Итак, благородные милорды, не соблаговолите ли сопровождать даму на нынешнее торжество по поводу праздника Девятизвездья?

– О, да! – вдохновенно воскликнул Наир.

Он, наконец, сбросил оцепенение. Галантно предложил руку, но так и остался на месте, ещё раз оглядывая Романову с ног до головы.

– Дэини, ты просто ослепительна! Я не могу слов отыскать, чтобы выразить своё восхищение. Знаешь, что я вспомнил сейчас. Тогда, при нашем первом разговоре, я назвал тебя «дитя солнца». Я ведь всегда мечтал отыскать кого-нибудь из рыжего рода бессмертных. Но мне твердили без конца, что я строю воздушные замки, ведь все лэдэины погибли, исчезли без следа, лишь память Свободного Народа хранит легенды о них. Но теперь я вижу, что надеялся не зря! Я смотрю на тебя и вижу: ты – «дочь солнца», ты сияешь как его золотые лучи, и красота твоя превыше красоты бессмертных дев Лэрианора. И честь для меня знать тебя и называть себя твоим другом, о, прекрасная Королева Солнца, златокудрая лэдэини!

– Спасибо от всей души за столь изысканный комплимент, Наир! Дружба с тобой для меня честь не меньшая. А ты что молчишь, Эл? – добавила с лёгкой насмешкой Настя. Для себя она решила, что лучший способ избежать неловкостей, это обращать игривые намёки разбойника в безобидные шутки. – Где же твоё знаменитое красноречие?

Эливерт ответил на её иронию нагловатой ухмылкой.

– Боюсь, если честно скажу, что пришло мне на ум, миледи Дэини, схлопочу от вас по своей бесстыжей физиономии. Посему предпочитаю молчать.

– Что вы, милорд Элиол, разве я посмею дать оплеуху моему другу?! Ведь мы с вами друзья, не так ли?

– Ну, если по-дружески… Я бы сказал… слишком вызывающе! – серьёзно сказал атаман.

– Вызывающе? – обиженно нахмурилась Настя.