– Боялись с размером проколоться… – смущённо добавил Эливерт. – Эти должны прийтись впору.

– Примерь, Дэини! – вновь предложил Наир.

Настя поспешно обулась. Туфельки подошли и сидели безупречно.

Она встала, покружилась, пританцовывая, приподняла подол, потянула носочек.

– Очаровательно, – прокомментировал Эливерт, кажется, более всего довольный самим собой.

– Тебе нравится, Дэини? Правда? – уточнил Наир.

– Разумеется! Спасибо, милые мои!

– Ах, да! Вот ещё… – лениво добавил Эливерт, и на его раскрытой ладони, как по велению талантливого фокусника, появилась маленькая коробочка с зелёной бархатной крышечкой, – чуть опять не позабыл…

Настя уже понимала, что обычно хранится в таких махоньких шкатулочках. Ей показалось, что она начинает краснеть. Причём загорелись даже уши.

Но Эливерт протянул «малахитовую» коробочку с таким небрежным видом, что Романова не удержалась от искушения. Взяла, открыла осторожно и обомлела.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – в руки её попала отнюдь не дешёвая безделушка.

– О, мама мия! Какая прелесть! – воскликнула Настя, бросив короткий восхищённый взгляд на самодовольное лицо атамана и нежную улыбку лэгиарна. – Я сейчас!

И она метнулась в комнату к зеркалу.

Настя в упоении любовалась чудесным гарнитуром.

Длинные веские серьги – звенящее переплетение тончайших золотых нитей, выдержанных в том же растительном орнаменте, что вышивка на платье и туфельках. В самом центре улыбалось солнце, сияющее филигранными лучиками. Они незаметно перетекали в струящийся каскад ветвей винограда. На змеящихся нитях лозы – изумрудные ягодки.

А колье представляло собой цепочку, отшлифованную и отполированную таким образом, что каждое звено горело огнями, как бы ни падал на него свет.

Завершённость изделию придавал изящный, будто живой, резной листочек, так же украшенный изумрудами, словно каплями росы.

Настя быстро вдела серьги, тряхнула слегка головой, ощущая приятную тяжесть в ушах, любуясь, как золотые ветви колыхнулись с легчайшим звоном.

Попыталась надеть колье, но застёжка оказалась сложной и не хотела поддаваться.

Бесшумно, как кот, подошёл Эливерт.