– Хочешь вышвырнуть меня из моего же замка? – процедил сквозь зубы Кайл, глядя в наглые глаза Шеали.
– Ого! Твоего замка? Келэйя, ты слышишь? Это, оказывается,
– Прекратите оба! Хватит! – закричала Кея, досадливо сжимая кулаки.
– Хозяйка Эруарда – миледи Келэйя. А ты просто нахлебник, что живёт за её счёт, – Кайл не смог сдержаться.
– А ты всю жизнь был нахлебником. Сидел на шее у милорда Ратура, – не остался в долгу Шеали, – и тем его отблагодарил, что отправил за Грань Мира. А может, ты этого и хотел? Может, это вышло не случайно, а? Замыслил прибрать к рукам его замок, и его дочь. Надеялся, небось, свалить всё на меня, да не вышло. Скажи, давно ты задумал это?
Кайл знал, что давать волю рукам – последнее дело. Но иногда он чувствовал, как гнев, закипая внутри, выплёскивается наружу. В такие моменты он не умел себя сдержать, остановить. В такие мгновения он сначала бил, а потом уже понимал, что не стоило.
Шеали отлетел на несколько шагов, истошно взвыл, с трудом сумел подняться на колени. Обеими руками он зажимал разбитый нос и дико вопил. Кровь бежала сквозь сомкнутые пальцы, заливая одежду, снег, ближайшее надгробье.
– Зверь! Дикарь! Нос мне сломал! А-а-а-а… Келэйя! Я его убью, убью гадёныша!
Владетельная миледи Эруарда испуганно подскочила к мужу, пытаясь оторвать его руки от лица, чтобы оценить серьёзность ранения. Судя по обилию крови, досталось Шеали изрядно.
– Вставай! Осторожно… – Кея помогла бедняге подняться на ноги и с каменным лицом обернулась к Кайлу, испуганному собственной несдержанностью. – Как я устала от этих распрей! Мой муж прав – у каждого замка должен быть хозяин, и только один. Он – мой милорд, он – хозяин Эруарда. А ты… Уезжай отсюда! Я не желаю видеть тебя больше никогда. Ты теперь свободный человек, как того хотел мой отец. Ты свободен. Так живи, как сочтёшь правильным. Подальше отсюда. Я желаю тебе удачи! Но только не здесь. Я дам тебе денег на первое время. Ты можешь взять всё, что тебе нужно. И, разумеется, Хагдонна – это ведь твой конь. Прощай, Кайл! Жаль… но… так всем будет лучше. Я свой выбор давно сделала, и теперь уже ничего не исправить. Ничего. Я не могу простить тебя. Я никогда не смогу тебя простить! А ты, надеюсь, меня простить сможешь… когда-нибудь, много-много лет спустя…
***
Он покинул замок ещё до рассвета.
Утро выдалось морозным и пасмурным. Восходящее солнце утонуло в густом и плотном саване тяжёлых пепельно-серых туч. Они нависали над головой непроницаемые, гнетущие, равнодушные к судьбам людским и, казалось, цеплялись за высокие острые шпили башен. Северный ветер неторопливо гнал косматые обрывки их мрачной стаи на юг, сыпал в лицо колючими льдистыми песчинками снега.