– Погодь! – лысоватый хозяин подворья остановил его резким жестом, сдержал на месте, упёрся ладонью в гневно вздымавшуюся грудь.

На задиру он даже не смотрел, взгляд мужика был прикован к окровавленным тушам, беспорядочно скиданным в кучу в его собственном дворе.

Кажется, на самое важное незадачливые охотники обратили внимание только сейчас. Вся ватага тотчас полноводной рекой потекла во двор. Запрудили всю ограду, вытесняя баб на улицу – ахали, кряхтели, шептались, языками цокали, толкались. Всякий норовил подойти ближе, хоть и жутко на душе. Понятно, это ведь не волк, не медведь, даже не привычный бордач или лешак…

Нечто неведомое, нечто опасное, нечто пугающее. Даже теперь опасное и пугающее, когда упокоилось навеки.

Озирались мужики время от времени и на пришлых рыцарей, и на девку, что стояла подле, с косой, яркой, как пламя очага.

Поглядывали уже не враждебно, а с уважением, с почтением, и даже слегка боязливо. Ведь тот, кто сумел такое одолеть, ещё опаснее, ещё сильнее, и пугает ничуть не меньше!

– Вот так-то! – зычный голос Данушки раскатился по двору, накрыл всех. Она стояла на крыльце, словно оратор у трибуны, взывая к жителям деревни. – Спасли рыцари королевские нас от смерти неминучей! Сил своих и жизней не жалеючи нас простых баб деревенских защищали. И паскудную Эулину за Грань Мира спровадили. И нечисть поганую перебили. Кланяйтесь, мужики, героям доблестным! Смелым да храбрым всегда честь и слава! Благодарствуем, добрые люди! Уж поверьте, милорды рыцари, не забудем вовек мы геройства вашего! И миледи Дэини от нас поклон. Кланяйтесь, мужики! Тут стыдиться нечего, что девке в пояс поклонитесь. Эта миледи любого рыцаря стоит. Я сама всё видела. Страха натерпелась, да теперь могу за каждого здесь сказать – храбрецы и удальцы! Великая Мать Земли их в наши края привела, не иначе. Дабы Заринку от беды великой уберечь, дабы нас, ничтожных, от смерти избавить. Хвала Милосердной и Духу-Создателю!

Данушка заливалась соловьём, восхваляя доблесть своих ночных гостей, и все собравшиеся внимали ей зачарованно и безропотно, словно волшебной флейте гамельнского крысолова. Послушать её, так она своими глазами каждый миг поединка жестокого узрела, да и сама чуть ли не в передовых рядах с нечистью сражалась.

Впрочем, оно и понятно, не рассказывать же о том, как дрожала и выла, забившись под кровать, закрывши очи, в полуобморочном состоянии. Или как не желала пускать на порог новоявленных героев.

Альда помалкивала благоразумно, она уже успела разнести свою версию событий, рано утром обежав всё ближние дома.