Дом Данушки уже не вмещал зевак, набежавших со всей деревни: они теснились и во дворе, и в горнице, и даже на улице, растянувшись длинной вереницей по дороге.
Ближе к полудню, когда солнце уже припекало во всю в васильковом чистом небе, умытом ночным дождём, плотные ряды зрителей нарушило какое-то движение.
Бабы расступились как по приказу, и в толпу, словно острый нос корабля, вклинился сплочённый строй мужиков. Над головами, словно иглы дикобраза, топорщились вилы, колья, бердыши и прочие внушающие опасения предметы.
Они шли торопливо, с лицами мрачными и суровыми, издали заметив небывалое сборище и, видимо, по-своему истолковав причины этого явления.
У самой ограды двое заметно отделились от остальных охотников, ускорили шаг, обогнали нетерпеливо, с тревогой вглядываясь в лица.
Тот, что был постарше, лысоватый, с кудлатой бородой, у самых ворот стал совсем бледен, почти вбежал во двор и на мгновение остановился, как вкопанный. Увидев на крыльце Данушку, в окружении примолкших на время товарок, крякнул невнятно, выдохнул шумно, расплылся в счастливой улыбке. А хозяйка дома, завидев благоверного, всплеснув руками, тотчас пустила слезу.
Молодой хлопец, высокий и широкоплечий, почти одного роста с Далардом, протиснулся вперёд, растолкав чужих баб, бережно обнял Альду. Та припала к его плечу, тихо и кротко, без лишних слов. Скользнув с крыльца солнечными зайчиками, двое белобрысых ребятишек уткнулись им в колени.
Глядя на эту идиллию, бабы вокруг умилённо всхлипывали и украдкой вытирали глаза. Но не всех растрогало нежное воссоединение семейства…
Далард окинул хмурым взглядом замершее в воротах скопище охотников и, хмыкнув, изрёк во всеуслышание:
– Глядите-ка, явились! Защитники деревни! Не поздновато ли, а? Хороша охота, да добычи не видать…
– Не понял! – темнобородый громила, возвышавшейся над толпой на целую голову, шагнул вперёд, разгребая в обе стороны товарищей помельче.
Грудь колесом, руки в боки, глаза сверкают. Подраться явно не дурак. Да и смелости хватает с лихвой. Ещё бы! – за спиной целая орава таких же храбрецов, ежели что, помогут.
– По-твоему, струхнули мы? На это намекаешь?
– Да он не намекает вовсе, – встрял Эливерт, спрыгивая с крыльца.
Бородач чуть остыл, но примирительный тон разбойника оказался очередной издёвкой.
Эл тут же продолжил, делая пару шагов навстречу явившимся мужикам:
– Он как есть, так и говорит. Пока вы в лесу отсиживались, задницы свои в кустах прятали, мы ваших баб от смерти лютой спасали.
– Да я