— А вот мы и пришли, — почти радостно оповестила нас Лука, подойдя к одной из решеток и помахав заключенному рукой. — Норлейв, как дела? Как синяки?

Кая, что немой тенью везла мою коляску, подкатила меня поближе и я увидел мужчину лет тридцати. Надо признаться, представлял себе я шакала как-то по-другому. Из-за его внешнего вида на водном плане я ожидал увидеть темноволосого, хищного парня со злобным взглядом. Но предатель оказался высоким, словно каланча, блондином — поджарым, и, не считая следов побоев, красивым. Отросшие волосы цвета сухого песка перемежались с сединой, особенно много ее скопилось у висков. К тому же Норлейву было явно не до нас. Он сидел ссутулившись и смотрел вяло, флегматично своими подбитыми, заплывшими глазами.

— Что, позлорадствовать пришла, лиса? — спросил он вежливым, тихим голосом, а потом поймал в фокус нас с Ласлой и Каей. — А… вон оно что. Кажется, сейчас у меня прибавится синяков.

— Вовсе не обязательно, — благодушно сообщила ему Лука. — Будешь отвечать на наши вопросы добровольно — вернешься в камеру таким, какой был. Ну что, Норлейв, готов сотрудничать с короной?

В ответ шакал тяжело, устало вздохнул и флегматично почесал свою тощую шею. От этого воротник тюремной робы — зеленой просторной рубахи — сбился, и я увидел краешек чего-то красного, горящего, словно сигнал светофора.

— Что у него на шее? — спросил я тихо у Каи.

— Усмиряющий обруч, сон Розалинд, ошейник, — так же тихо пояснила мне она мне, не решившись видимо обращаться на «ты» при Норлейве. — Для него сейчас все как в тумане. Для его же блага.

— Да, а то бы сейчас он либо пытался протиснуться в бойницу, либо взламывал магический замок на двери, либо еще что-нибудь вытворял в этом же вроде, — подхватила Лука. — Мы на всех заключенных этот замечательный артефакт используем, чтобы не брыкались и не пытались сбежать…

Со стороны входа в темницу раздались шаги, и нас нагнал Эллиот — при полном параде и в сопровождении четырех стражниц. Я вздохнул и попытался ему улыбнуться, но на мою улыбку парень не ответил. Напротив, увидев меня, он поморщился и спросил почти брезгливо:

— Мрак, ваше величество, зачем вы позволили ему сюда прийти? Только мы начнем этому подонку Норлейву гвозди под ногти вбивать, как эта неженка грохнется в обморок.

— Твоя правда, — поморщился я, представив себе этот кошмар. — Но я не собираюсь оставаться до пыток.

— Тогда какого ты сюда пришел, катись вместе со своей канарейкой наверх, — велел мне Эллиот, но Ласла его грубо остановила.

— Заткнись, Элли. Лучше вытащите этого шакала из камеры и отведите в комнату с зеркалом. Хочу лично его допросить. Ганс, ты мне поможешь?