— Что не так? — спросила она удивленно. — Ты не рад?

— Ты… странная… — выдавил из себя Эрик. — Сначала выгнала меня, сделала северным графом… а теперь даришь такой… подарок.

— Мы уже это обсуждали, — тяжело вздохнула Ласла. — Это для твоего же блага. В Вадгарде…

Она опустила глаза, прикусила губу.

— В Вадгарде скоро все изменится. Хего Шор сядет на трон, и тебе… не место во всем этом бедламе. Лучше оставайся здесь и правь тихо, чтобы он…

— Он однозначно выпроводит меня во мрак, — раздраженно фыркнул Эрик, а потом схватил Ласлу за плечи и встряхнул. — Зачем? Почему бы тебе самой не править? Почему ты хочешь выйти за этого урода?

— Ты не понимаешь, — разозлилась Ласла, попытавшись вырваться. — Я — женщина. И я должна это сделать. Иначе будет война а ее Вадгард не выдержит! Гречи захватят нас в любом случае, вопрос только в количестве трупов…

— Ты победишь, просто загадай желание, — нахмурился Эрик. — Я энох, я все смогу! Я заплачу нужную цену, клянусь! Ты ничего не потеряешь, но сядешь на трон сама!

— Брось молоть чепуху, — все же вывернулась Ласла, но маг вдруг взмахнул рукой и она остановилась, будто застыла во времени. Глаза ее испуганно забегали, а Эрик тяжело вздохнул.

— Ласла, ты больна, — покачал головой Эрик. — Ты ненавидишь себя саму, этот мир, сердце твое черно, полно яда. И пока ты не вытянешь его весь — ты не будешь счастлива. Тебе стоило бы больше любить жизнь, радоваться хоть чему-то, а не только проклинать свою судьбу. Потому… потому я проклинаю тебя. Отныне каждый, кто родился под звездой Лойс, упадет без чувств, лишь взглянув на твое лицо. А коль поцелует тебя или возжелает тела твоего — умрет тут же, на месте. И будешь ты такой пока твое жестокое, полное ненависти ко всему миру сердце не очистится. А теперь спи… спи, Ласла, потому что грядет война. Неизвестно, когда теперь тебе удастся хорошенько, всласть поспать.

Закрыв глаза, королева рухнула прямо в руки магу. Тот сжал ее в объятиях, уложил на пол, поставил рядом стул и тяжело, вымученно вздохнул.

— Ну вот, Влад… — сказал он, пожевав губу. — Последнее свое дело делаю в Вадгарде… знал бы ты, как я себя ненавижу, приятель…

У меня от его слов екнуло сердце, а мог, горько усмехнувшись, вдруг посмотрел на меня.

— Ты видишь меня? — спросил я.

— Нет, но знаю, где ты стоишь, — сказал он. — И знаю, что ты нашел ту шкатулку, что я тебе оставил.

— Зачем вы все это делаете? — спросил я с некоторым отчаянием. — Почему именно так? Почему так жестоко? Неужели не было другого выхода?

— Я видел будущее, смотрел варианты, — покачал головой Эрик, а потом схватился за голову. — Боги, свет, тьма… как же тяжело… я видел множество вариантов развития событий, но этот путь — единственный, по которому действительно стоит идти, Влад. Не подумай только, что я привел к смерти этого глупого мальчишку и проклял любимую женщину удовольствия ради. Я ненавижу себя за это… ненавижу.