— Ты обещала…
Я жду, что он ещё что-то скажет.
— Что я обещала?
— Не попадать в беду.
— А ты обещал не целовать других женщин.
Я жду, что он скажет мне, что он этого не делал, но Данте так и не произносит этих слов, и его молчание ощущается как удар в сердце.
— Она милая?
Пожалуйста, скажи «нет».
Он перемещает взгляд с моего лица на дорогу, но я сомневаюсь, что он сейчас смотрит на каменную брусчатку, или пальмы, которые тянутся вдоль неё.
— Да.
Подавив свою ревность, я смотрю на деревья. Они такие прямые, густые и высокие, что со своими огромными колышущимися листьями напоминают мрачных великанов. Я не сомневаюсь в том, что они были выращены земляным фейри, как и цветущие плети, растущие поверх укреплений.
— Но она не ты.
Его запоздалый ответ словно насаживает на крюк моё тонущее сердце и поднимает обратно.
Стук моего сердца громкий, как бушующие волны, и, наверное, проникает ему в уши, потому что лёгкая улыбка приподнимает его губы.
«И всё-таки он её целовал», — произносит непрошеный голос.
«И всё-таки он её целовал»,— Мы на месте.
Данте тянет за узду и едет вдоль дорожки, вымощенной таким же сверкающим песчаником, что украшает стены укреплений и широкие дороги между ними.
— Пир устраивают в честь Марко. Он будет присутствовать.
— Всё в порядке.