Он вызвал такси и велел мужчине ехать на Ватерлоо; сел на поезд, забился в угол вагона и предался горечи отчаяния.

Ужин только что закончился, когда его высокая фигура прошла по террасе, а дамы стояли под верандой гостиной, наслаждаясь закатом. Немного в стороне от остальных была Ленор. Она прислонилась к одной из железных колонн, ее платье из белого кашемира и атласа, отделанное жемчугом, изящно и сказочно выделялось на фоне массы папоротников и цветов позади нее.

Она сидела, откинувшись в самой грациозной позе самозабвения, ее зонтик лежал у ее ног, руки были сложены с ленивым видом покоя на коленях; на ее губах была безмятежная улыбка, в ее фиалковых глазах была нежная истома, выражение полного мира со всем миром, которое прямо контрастировало со слабым выражением тревоги, которое покоилось на красивом лице графини.

Время от времени, когда гордая и надменная женщина, но встревоженная мать, болтала и смеялась с окружающими ее женщинами, ее взгляд блуждал по открытой местности с отсутствующим, почти испуганным выражением, и однажды, когда на дороге послышался звук кареты, она действительно вздрогнула.

Но карета принадлежала только одному из гостей, и графиня вздохнула и снова вернулась к своим обязанностям. Ленор, запрокинув голову, наблюдала за ней с ленивой улыбкой. Она тоже страдала, но ей было чего бояться, на что надеяться; мать ничего не знала, но боялась всего.

Вскоре леди Уиндвард случайно оказалась в пределах слышимости голоса Ленор.

– Вы сегодня выглядите усталой, дорогая, – сказала она.

Графиня устало улыбнулась.

– Я признаю, что у меня немного болит голова, – сказала она; затем она посмотрела на прекрасное ленивое лицо. – Ты выглядишь достаточно хорошо, Ленор!

Леди Ленора с любопытством улыбнулась.

– Вы так думаете? – ответила она. – Предположим, я тоже признаюсь в головной боли!

– Я бы и тогда превзошла тебя, – со вздохом сказала графиня, – потому что у меня болит сердце!

Ленор протянула руку, белую и сверкающую жемчугом и бриллиантами, и положила ее на руку пожилой женщины легким ласковым жестом, свойственным только ей.

– Скажите мне, дорогая, – прошептала она.

Графиня покачала головой.

– Я не могу, – сказала она со вздохом. – Я и сама едва знаю. Я нахожусь в полном неведении, но я знаю, что что-то произошло или происходит. Ты знаешь, что Лейчестер вчера внезапно исчез?

Леди Ленор кивнула в знак согласия.

Графиня вздохнула.

– Я всегда его боюсь.

Ленор тихо рассмеялась.