– Мужчина! Какой мужчина, Лей?

– Джаспер Адельстоун, адвокат; человек, которого было бы грубой лестью назвать даже джентльменом! Подумай об этом, Лил. Представь себе это! Я жду, чтобы принять свою невесту, и вместо того, чтобы это произошло, за мной послали, чтобы я встретился с ней в покоях этого человека. Там мне сообщили, что между нами все кончено и что она помолвлена с мистером Джаспером Адельстоуном.

– Но причина … Причина?

– Нет никакой причины! – воскликнул он, вставая и расхаживая по комнате. – Я не удостоен никакой причины. Для меня достаточно голых фактов. Я брошен на произвол судьбы, как нечто совершенно ненужное, без всякой причины или даже рифмы! – и он рассмеялся.

Она на мгновение замолчала, затем с ее губ сорвался шепот.

– Бедная девочка!

Он наклонился и посмотрел на нее сверху вниз.

– Не трать впустую свою жалость, Лил, – сказал он с мрачной улыбкой. – Своими собственными устами она заявила, что то, что она сделала, она сделала по собственной воле!

– С этим мужчиной, стоящим рядом с ней?

Он вздрогнул, потом покачал головой.

– Я знаю, что ты имеешь в виду! – хрипло сказал он. – И разве ты не видишь, что это самое худшее. Она в его власти; между ними существует какое-то тайное взаимопонимание. Могу ли я жениться на женщине, которая настолько полностью находится во власти другого мужчины, что вынуждена нарушить данное мне слово, бросить меня ради него! Могу ли я?

Его голос был таким хриплым и резким, что казался почти нечленораздельным, и он стоял с протянутыми, умоляющими руками, как будто требуя ответа.

Что она могла сказать? Мгновение она молчала, потом протянула ему руку.

– И ты оставил ее с ним, Лей?

От этого вопроса вся кровь отхлынула от его лица.

– Да, – устало сказал он, – я оставил ее с ее будущим мужем. Возможно, возможно, к этому времени она уже стала его женой. Один мужчина может получить разрешение на брак так же легко, как и другой.

– Ты сделал это! Что бы сказали папа и мама? – пробормотала она.

Он рассмеялся.

– Какое мне должно быть дело? Я говорю тебе, что безумно любил ее; ты не знаешь, не можешь понять, что значит такая любовь! Знай же, Лил, что я скорее умер бы, чем потерял ее, что, потеряв ее, моя жизнь стала для меня пустой и бесплодной, что дни и часы, пока я не забуду ее, будут полны мучений, сожалений и тщетной, бесполезной тоски. Я увижу ее лицо, услышу ее голос, где бы я ни был, днем или ночью; и никакое удовольствие, никакая боль не изгладят ее из моей памяти или моего сердца.

– О, Лей! Мой бедный Лей!